Не хочешь по-хорошему?

— Ну что ты, я ведь пришел с миром, — насмешка в его голосе резала слух, хотелось въебать ему, но я понимал, что тогда этот счастливый день будет окончательно испоганен. — Решил, что в честь праздника, ты станешь добрее и пойдешь на уступки в Кировском проекте.

— Ты. Не. Получишь. Эту. Землю, — отчеканил, с ненавистью глядя прямо в темно карие глаза. Равнодушие в них сменилось всполыхнувшим и тут же погасшим огоньком ярости, и Самсонов дернул верхней губой, явно едва сдерживаясь чтобы не затеять драку.

Имя этого мудака прозвучало на арене бизнеса года три назад. Он вел агрессивную политику, прогибая под себя сеть мелких фирм и рыбешек покрупнее. Самсонов будто целенаправленно сжирал рынок, постепенно заполняя его своими дочерками, но как только дело дошло до нашего с отцом бизнеса его план пошел прахом. Мы не прогнулись, не поддались, не стали уступать ему. Более того схлестнулись с ним на одном проекте.

Мы с отцом уже давно вели переговоры по поводу покупки завода, и практически добились успеха, но Самсонов будто узнал о нашей цели и намеренно перебил цену, из-за чего завершение сделки отложилось. Тварь беспринципная.

— Не получу даже если скажу, что готов пойти на уступки? — Давид достал из кармана пачку сигарет и нарочито медленно подкурил, явно наслаждаясь заминкой. А я старался дышать ровнее, чтобы не войти в палату к любимой жене и дочери со сбитыми костяшками. — У тебя очень красивая жена…

Эти слова как нож полоснули горло и я окаменел.

— Обидно будет, если с ней что-то случится, да?

Шагнул к Самсонову, стиснул горло его черного свитера, а эта падла только улыбнулась и выдохнула дым. Если он сейчас не заткнется, драки не избежать. Его комплекция не уступает моей, поэтому я скорее всего отхвачу тоже, но и его рожу помну.

— Если хоть один волос упадет с головы моей жены или наших детей, я убью тебя голыми руками, клянусь. Убью.

— Тогда может не будешь доводить до греха и отступишься от Кировского проекта?

— Ты меня слышал, — толкнул его и Самсонов отступил на шаг по инерции. — Чтобы больше я тебя и твоих шестерок рядом с близкими не видел…

— Жаль, Хасанов, жаль… Ваше упрямство не доведет до добра, передай это своему отцу будь добр, — эти слова он произнес с ледяным отвращением уже не пытаясь скрыть как зол сам.

— Держись подальше, — произнес ровно только сейчас разжимая кулак с мятой сигаретой. Она упала на землю, а я не отрывал взгляда от этой твари и едва сдерживался чтобы не догнать его и не сделать то чего хочется сильнее всего.

— До встречи, Арман… — Давид открыл пассажирскую дверь и в последний раз мне кивнул. Его прихвостни сели вперед, а он еще с секунду удерживал мой взгляд, а потом скрылся за черной дверью внедорожника.