Колдовской замок. Часть VII. Исход

Когда он впервые увидел этих великанов, (Это было не здесь, а в Гданьске – портовом городе, который стал окончанием очень долгого и утомительного морского путешествия), то сразу вспомнил Драгиса Драговски. Здесь он сошёл бы за своего. Только совершенно белые волосы отличали бы его от местных жителей, сочетавших в себе северную мощь и славянскую мягкость. Совсем в духе Драси – белого дракона, младшего и самого миролюбивого в семье. А волосы у местных были в основном русые разных оттенков, от светлых с золотым отливом, как у сеньориты Анджелики, до тёмных, почти чёрных.

– Пан профессор, вас ожидают студенты!

Малорослый служка, одетый по-монашески, согнулся в почтительном поклоне. Да, вот-вот начнутся экзамены, где он должен присутствовать, но у него в запасе есть ещё минут пять-семь – как раз, чтобы дойти до аудитории.

Странно – город польский, столица Речи Посполитой, а в университетах учатся почти одни немцы. Нет, он ничего не имеет против прилежных аккуратистов, которые, впрочем, после выхода из университетских ворот, бывают непрочь напиться в местных кабаках, потискать развесёлых девок и подраться где-нибудь в переулке, а заодно попугать мещан. Но его удивляет то, что среди этих студентов так мало детей местной шляхты, этих северо-восточных родичей привычных ему кабальеро.

Здешнее дворянство учит своих наследников, прежде всего конному и пешему бою. Надо сказать, в этом деле они мастера. Видел он польскую «крылатую» кавалерию. О-о-о! Такие, пройдут сквозь плотный строй конкистадоров, как нож сквозь масло и не остановятся. Хорошо, что родная ему Испания не имеет с Речью Посполитой конфликта интересов. Великолепные кабальеро Кастилии и Арагона здешним рыцарям едва под мышку, а то и по локоть ростом. И знаменитая ловкость отчаянных идальго тоже не поможет – шляхта владеет своими страшными саблями, как профессиональный фокусник гипсовыми шариками, как жонглёр кеглями!

Но вот науками заносчивые паны пренебрегают. Ограничиваются изучением грамоты, простого счёта и разговорной латыни. Для всего остального нанимают в поместье немца-секретаря и еврея-управляющего. Что ж, вольному воля!

Ну, вот и аудитория. Так и есть – полтора десятка бедненько одетых юных немцев. Евреев в Университет не допускают, а зря – у них головы работают не хуже, а частенько даже лучше, особенно, когда речь касается точных наук.

Худенькие, голубоглазые юноши, с длинными, ниже плеч соломенными волосами. Глаза у всех красные – к экзаменам готовились за кружкой местного превосходного пива, которое по общему признанию, ничуть не хуже, чем у них на родине. Тем не менее, аттестации у всех превосходные, а самая лучшая вот у этого…

Профессор Михал Рамовски приложил некоторое усилие, чтобы скрыть дрожь в голосе, который при разговоре со студентами должен звучать твёрдо и уверенно.

– Студиозус Иоганнус Фаустус, встаньте! – приказал он строго и даже немного перестарался, потому что невзрачный невысокий юноша взглянул на него со страхом.