Как повергнуть герцога

Неожиданный укол в груди заставил его моргнуть. Этот приём теперь всегда будет ассоциироваться у него с личным провалом.

— Рад, что он оправдал ожидания, мадам.

— Я в этом не сомневалась. — Её взгляд переместился на отчёт. — Однако мы были удивлены вашими рекомендациями относительно кампании. Вы предлагаете потакать фермерам, Монтгомери?

— Когда-то вы считали их главной опорой Британии, мадам, — спокойно напомнил он.

Королева поджала губы, решая, нравится ли ей, когда в качестве аргумента приводят её же собственные слова.

— Фермеры — не наши избиратели, — возразил Дизраэли. Его седые волосы стояли на затылке дыбом, как будто он вздремнул в своём кресле и ещё не успел привести себя в порядок. — Местечковые земледельцы — не главный приоритет партии тори. К тому же либералы уже вцепились в них мёртвой хваткой.

— Фермеры — лёгкая добыча для Гладстона, потому что они всё ещё злятся на вас из-за хлебных законов, — сказал Себастьян. — Их можно склонить на нашу сторону, если согласиться пойти на некоторые уступки.

Дизраэли охватил приступ кашля, такой сильный, что его глаза наполнились слезами и едва не вылезли из орбит.

— И сколько же их? — спросил он, приходя в себя.

— Порядка трёх тысяч.

— Но ведь это совсем не то число избирателей, которое гарантирует нам победу? Даже если бы они имели право голоса.

Себастьян с трудом подавил желание провести рукой по лицу. Его по-прежнему поражало, как этому человеку удалось пробиться на руководящую должность и завоевать расположение королевы.

— Представьте, что сидя в пабе по пятницам каждый из этих трёх тысяч фермеров может заразить своим возмущением нескольких торговцев, с которыми ведёт дела. В итоге мы получим десятки тысяч возмущённых торговцев, которые обязательно повлияют на избирателей в своём окружении, — сказал он. — Либеральная партия по-прежнему очень успешно обвиняет в экономическом спаде тори, они занимаются этим ежедневно, в ратушах и на рыночных площадях по всей Британии.

Губы Дизраэли скривились, как будто он пытался избавиться от неприятного привкуса во рту.

— Вы присутствовали, когда я писал манифест тори. Мы выступаем за расширение империи, за бесконечные горизонты. За славу. За величие. Вот, что поднимает дух даже самых простых людей. Укрепите позиции империи в мире, и фермеры с радостью последуют за вами.

Себастьян безрадостно улыбнулся.

— Надо отдать должное человеку, который предпочитает голодать ради славы, а не кормить свою семью, — сказал он, — но нынешние опросы говорят сами за себя, мы должны сменить тактику.

Чтобы знать, как обстоят дела на данный момент, совсем не требовалось читать четыре разные газеты каждое утро или иметь шпиона в рядах оппозиции. У Себастьяна, как и у любого аристократа, были арендаторы. В отличие от своих соплеменников он видел, с какими трудностями приходится сталкиваться фермерам. Когда год выдавался неурожайным или импортное зерно продавалось слишком дёшево, отчётные документы говорили сами за себя. В этих документах содержались все ответы, стоило лишь поискать. Чем он и занимался последние пять дней. Если Себастьян не тратил время на разговоры со Скотленд-Ярдом, то погружался в бумажную работу, колонки цифр и отчёты. Конечно, факты вряд ли убедят людей, которые изо всех сил не хотят замечать правды. Жаль, но сегодня он не имел ни малейшего желания потакать чьим-то мелочным чувствам.