Несмотря на время

— Здравствуйте, мистер Рид.

Признаюсь, что за семь лет он постарел, и встреть я его на улице, даже и не узнала бы. Когда я пришла к нему тогда, он был молод: чёрные вьющиеся волосы, карие глаза, выразительные скулы и подбородок. Высок и широкоплеч, с первого взгляда даже не скажешь, что он психолог. А теперь в его карих глазах появилась какая-то мудрость, на лице присутствуют маленькие морщинки. На носу очки в круглой чёрной оправе. И одет как типичный психолог: коричневые брюки, бледно-лиловая рубашка, воротник которой торчит из-под тонкого серого свитера. На ногах коричневые начищенные до блеска ботинки.

— Присаживайтесь, — он показывает на большое кожаное кресло, а сам наливает чай. — Если често, я не думал, что вы правда придёте. В прошлый раз вы сбежали практически сразу.

— Ещё не всё потеряно, — отвечаю я, и он улыбается.

— Надеюсь, в этот раз вы не сбежите, — мистер Рид ставит две чашки с ароматным чаем на небольшой столик, а сам садится напротив меня в такое же кресло, что и у меня.

— Как дела? — начинает он издалека.

— Хорошо, — говорю я.

— Давайте договоримся сразу: всегда говорить только правду. Никакой лжи в кабинете, вы должны полностью мне довериться. Иначе я не смогу вам помочь, — он пристально смотрит на меня поверх очков.

— Хорошо, — киваю я.

— Тогда спрошу ещё раз. Как у вас дела?

— Я на грани. Моя жизнь снова перевернулась с ног на голову. Мне снятся страшные сны, — я тяжело вздыхаю и отпиваю горячий чай, пахнущий целым букетом трав.

— Отлично, первый шажок сделан, продолжим?

— Да.

— С чего всё началось?

Пока доктор Рид смотрит на меня, я обдумываю свой ответ. С чего всё началось? Всё началось семь лет назад.

— У меня умерла мама, — отвечаю я тихо.

Ощущения такие, словно я ступаю по тонкому льду. Один шаг за другим, раздаётся треск, но я продолжаю идти. И рассказываю, то с чего всё началось тогда. Слова льются из меня бурным потоком. В груди, словно всё горит, глаза жгут непролитые слёзы, а в горле стоит ком, мешающий дышать. Вспоминать заново, те первые месяцы после смерти мамы, то ещё испытание. Я буквально возвращаюсь в прошлое и это больно, по-настоящему больно.

— Вы вините себя в смерти матери? — спрашивает доктор Рид, когда я замолкаю.

— Да, наверно, — тереблю подол платья, не глядя на доктора.

— Чем бы вы могли ей помочь? Вы же не врач, если её сердце решило остановиться, поверьте мне, вы бы никак не смогли его запустить снова. Я не буду говорить с вами о боге или о том, что каждому из нас отмерен свой отрезок жизни. Но виня себя в смерти матери, вы никому не поможете. Просто подумайте, хотела бы ваша мама видеть, как вы мучаете себя этими бесконечными «если бы»? Мне кажется, нет. Вы должны принять неизбежность смерти. Всё это уже прошлом, а прошлое нельзя носить с собой постоянно. Его нужно оставить там, где ему место. Представьте, что вы змея, а прошлое — это ваша старая кожа. Скиньте её и сами почувствуете, как станет легче. Не вините себя в том, к чему вы не имеете никакого отношения.