Гении сыска. Этюд в биографических тонах

Да и при чём тут испуганная девушка, когда суперинтендант был уверен: преступление совершили цыгане, чей табор располагался неподалеку?

Интересно, что для Сондерса показания полицейских оказались неприятным сюрпризом, ибо подтверждали версию Уичера, которого он обвинял в продажности.

Уичер ведь тоже обращал внимание суда на исчезнувшую ночную сорочку Констанс Кент! Словом, Сондерс попытался на очередном заседании замять историю с сорочкой — он-то упрямо вёл дело к осуждению Сэмюэла Кента и его горничной.

Не тут-то было! Ему не дали это сделать. Не известный никому джентльмен, сидевший в первом ряду, вдруг бесцеремонно ввязался в судебное следствие и засыпал обвинителя градом ироничных по форме, но очень точных вопросов. Репортёры, присутствовавшие в суде в тот день, обратили внимание на лёгкий акцент, сопровождавший его, в остальном, безупречную речь. До истории с сорочкой он молча сидел на своём месте и стенографировал весь ход процесса. Но вот после того, как стало ясно, что Сондерс пытается дезавуировать им же инспирированные показания Уоттса, Урча и Фоли, незнакомец вмешался.

Его вопросы вызвали у Сондерса смятение. Незнакомец не просто поставил в центр следствия пресловутую сорочку, но и вынудил его самого, председательствовавшего на заседании, по сути, дезавуировать собственную версию. При этом настырный незнакомец никаких утверждений себе не позволял, он только задавал вопросы, на которые Сондерс вынужден был отвечать.

Пронырливые репортёры немедленно выяснили, как звали незнакомца: Игнациус Поллаки, суперинтендант зарубежного отдела частного сыскного бюро Чарльза Фредерика Филда.

Уже на следующий день газеты писали о нём больше, чем об остальных участниках процесса. Полицейские же и судья Сондерс изо всех сил стремились с ним встретиться, чтобы выяснить — какое задание этому «таинственному мистеру Поллаки» (так назвали его газеты) дал Чарльз Филд — старейший из лондонских частных детективов, а до того — самый опытный инспектор Скотланд-Ярда (между прочим, близкий друг Джонатана Уичера, о чём газеты тоже разузнали). Поллаки уклонялся от всяких встреч — до поры до времени. Газета «Бристоль дейли пост» высказывала предположение, что поимка убийцы его не интересует вообще.

Газета же «Фрум таймс» сообщила, что её репортёру известно о встрече Поллаки с Сондерсом и что на этой встрече Сондерс поинтересовался у Поллаки, не пытается ли последний выставить почтенного судью сумасшедшим? Как писала газета, Поллаки ничего не ответил на этот прямой вопрос[111]. Можно сказать, что, в отличие от Томаса Сондерса, у Поллаки было хорошее чувство юмора.