Всеобщая история стран и народов мира

Однако положение признавалось настолько серьезным, что консул Семпроний получил приказание тотчас же отказаться от своего сицилийско-африканского похода и вести свое войско через Аримин на помощь своему товарищу Сципиону, которому уже нелегко было сдерживать галльское население в долине р. По, т. к. среди него приближение пунийцев вызвало величайшее возбуждение. При Тицине, одном из самых северных притоков По, произошло первое столкновение с конницей Ганнибала. Важность, которую придавали этому первому столкновению, доказывается тем, что оба полководца лично руководили битвой. Но тут обнаружилось значительное превосходство Ганнибала именно в этом роде оружия. Римское войско не умело защититься от своеобразного натиска нумидийской конницы, которая беспрестанно налетала на него с обоих флангов, нанося удар за ударом, и лишь с величайшим трудом из общей сечи удалось спасти самого консула. Тотчас после этого неудачного дела начались побеги галлов, находившихся в римском лагере. Второе поражение должно было охватить пламенем восстания всю Северную Италию, где старая ненависть к Риму едва сдерживалась страхом, который тот внушал. Между тем Семпроний успел примкнуть с войском к войску своего товарища. Сорок дней потребовалось на передвижение его войска из Сицилии, через Аримин в Италию. Соединившись, консулы (а особенно Семпроний) предположили, что теперь у них достаточно силы для наступления, да его и откладывать было невозможно ввиду общего настроения войска, ожиданий, волновавших столицу, и тех надежных и ненадежных союзников, которыми войско было окружено. От Плацентии консулы двинулись по правому берегу р. Требии, впадающей в р. По, на несколько миль выше этого города. При этом первом большом сражении на берегу Требии явно выказалось превосходство Ганнибала как полководца. Римские вожди не сходились во мнениях, и притом ни один из них не возвышался над средним уровнем того круга способностей, какой был обычным в среде людей, призываемых к занятию высших государственных должностей. Принявший главное начальство над войском консул Семпроний начал с того, что на виду неприятеля переправил сначала конницу, а потом и все остальное войско через речку на противоположный берег. Не следует забывать, что это происходило в холодный декабрьский день 218 г. до н. э., что речка была вздута ночным ливнем и что переправа через ее быстрину была нелегка для войска, которое к тому же было плохо подготовлено для участия в большом сражении. Когда Семпроний построил свое войско на том берегу, то конница, и так гораздо более слабая, чем конница Ганнибала, была уже истомлена все утро длившимися стычками с нумидийцами. О возможности засады среди ровной, безлесной местности Семпроний и не подумал, а между тем Ганнибал, искусный в военных хитростях и обладавший острым взглядом человека, с детства привычного к войне, тотчас сумел воспользоваться небольшим волнообразным возвышением почвы. Особенно важной ошибкой Семпрония было то, что в центре, где находилась главная масса римской и союзнической пехоты, битва еще упорно продолжалась даже тогда, когда сражение очевидно было проиграно. Оба крыла были окончательно разбиты и рассеянны, а к правильному и строгому отступлению центра было уже упущено время. Некоторая его часть, около 10 тысяч человек, пробилась сквозь ряды врагов и выше места битвы, переправившись через речку, проложила себе путь к крепости Плацентии, куда затем укрылись и многие из отдельных беглецов наголову разбитого римского войска. Этим тяжелым поражением окончился первый поход против Ганнибала. Плацентию римляне удержали за собой, а вся остальная территория была для них утрачена. После этого кельты массами поспешили двинуться в пунийский лагерь, хотя уже и в битве при Требии в рядах войска Ганнибала многие кельтские витязи бились против римлян. Чрезвычайно оригинальным и грозным по отношению к Риму было то, что узнали об отношениях Ганнибала к военнопленным, римских граждан он приказывал отделять от других и оставлял под строгой охраной; союзников же повелевал без выкупа отпускать на родину. При этом он во всеуслышанье объявил, что пришел воевать ради освобождения Италии от римского ига.