Бойся сбычи мечт

Сначала я увидел те, что находились, как говориться, под боком. Но это было не оно. Я визуализировал карту Северной Америки, доставшуюся мне от Жана-Батиста, но не смог спозиционировать её относительно видимых мной точек по масштабу и отключил её.

Направление на «объект» я взять мог, но рассчитать расстояние нет. Это было не правильно. Я немного полежал, рассматривая карту душ, и вдруг понял, что одна из них находится очень обособленно и мигает «родственным» цветом, как души близких мне по духу членов моей команды.

Я приоткрыл левый глаз и прикинул направление. С удивлением, я приблизил её и…

— Ха! Так это же моя бывшая жёнушка, — понял я. — Мне говорили, что она выжила во время эпидемии оспы. Ты смотри-ка, она ещё продолжает хорошо думать обо мне.

Я прикинул до неё расстояние. Пройденные мной места я легко сопоставлял с имеющейся на корабле картой с помощью ноосферы и даже правил её, сохраняя у себя «внутре».

Получалось, что ближайшие «нужные мне» люди находились не так далеко, примерно в районе Флориды. Другие «тёмные» точки располагались на карте чуть южнее. Мне всё-таки удалось натянуть карту шестнадцатого века на реальное положение суши и морей, заглянув в некоторые души и прочитав их мысли.

Я перестал злоупотреблять этим, так как полученная информация вываливалась в меня, как ворох чужого белья. Не очень приятное ощущение, честно говоря. У меня не получалось открывать чужую душу постепенно.

Да и душа, подвергшаяся моему внезапному вторжению, тоже некоторое время потом находилась в шоковом состоянии. Она же чувствовала себя защищённой в своём теле, и вдруг оказывалась раскрытой перед неизвестно кем. Представляю это ощущение и не хотел бы чтобы так поступали со мной.

Короче, спозиционировавшись с помощью бывшей жены и «привязавшись» к карте, я освободил уже тихо пищащий амулет, встал с кровати и вышел на палубу.

Алый закат пламенел, расцвечивая перламутром облака на востоке. Мне всегда нравилось смотреть на перламутровые облака и находить в них не только красные тона, но и зелёные, синие. Перламутр, господа, — это красиво.

На палубе уже было почти тихо. Все устали и после ужина расположились кто где, в основном по своим заведованиям. Некоторые марсовые развесили свои гамаки на реях и сейчас дружно храпели, пугая присаживающихся рядом чаек.

Вахтенные матросы тихо резались в кости на щелбаны и я, подозвав вахтенного офицера, ткнул в их сторону пальцем, а потом провёл им же по горлу. Быстрый Олень прокрался на ют и вскоре оттуда послышались хлопки подзатыльников. Баковый вахтенный скатился по трапу с полуюта и метнулся мимо меня тенью. Корабль погружался в сон.

Утром следующего дня мы отправили в форт французских матросов с ультиматумом. Ультиматум, написанный на французском, гласил: «Правитель Земель Большой Реки повелевает всем чужеземцам, прибывшим на наши земли, сдать всё огнестрельное оружие на хранение в администрацию правителя, временно располагающуюся на фрегате Миссисипи. В случае невыполнения данного повеления до заката настоящего дня, утром следующего дня форт будет бомбардирован всеми корабельными орудиями. Безопасность безоружным чужеземцам гарантируется».