Вор из шкатулки архимага

— Во-первых, тебе нужен кабриош, — продолжил дракон. — Во-вторых, простецкие защитные амулеты и артефакты. Если что-то пойдет не по плану, и архимаг поведет армию к горам, тебе не выжить без них. А так ты сможешь спрятаться и перегодить.

— Нет, я лучше сдохну. Сначала я потеряла семью, теперь потеряю тебя. Для чего жить, а? — Я вскинула голову и уставилась в потемневшие серые глаза. Зацепила? Достала до ледяного сердца? Вроде лгунья из меня паршивая и в словах должно бы сквозить притворство. Но, когда они выскочили из меня, оторвали кусочек сердца. Поэтому смертельно болит в груди?

Слов мало? Напряженное лицо дракона застыло маской, черты терялись в тени. Мне расплакаться легко — дам себе слабину, и страхи вмиг разбушуются. Там, на Земле, Маришка в свое первое сентября рыдает, свернувшись клубочком на моей кровати, голодная и брошенная. И здесь, неизвестно где, в унисон с ней у меня польются слезы.

Туман нахмурился, но ничего не сказал. А его руки на плечах давили с обеих сторон все сильнее, будто адские тиски.

— Ты совсем ничего не понимаешь, дракон? Или у вас нет такого понятия, как… — Я вытерла рукавом слезы. Удушливый ком застрял в горле. Меня сейчас стошнит от себя. — Как чувства друг к другу… Я л…

Нет, не скажу. Слишком, наверное. Или нет? Что он слышал о любви?

— Я л… Я лучше умру, чем останусь без тебя.

— Чувства? — Голос Тумана надломился. Его руки ослабли, скользнули вдоль моих и задержались на запястьях, словно заковывая в кандалы. — Тебе сделала подарок Богиня любви?

— Подарок? В смысле? — Только я подняла взгляд, Туман отвел глаза и принялся увлеченно рассматривать стену за мной.

— В Эклере говорят, у человека появляются чувства, когда Богиня любви делает подарок. — Кончик языка пробежался между его пересохшими губами. Нервничает? — Но если чувства не взаимны, подарок превращается в проклятие.

— Значит, я проклята?

Туман отпрянул от меня и, лохматя волосы на затылке, отступил, отвернулся. Едва он чуть не вырвал несколько прядей, опустил руку на шею и с усилием потер. Под атласной кожей бугрились стальные мышцы. Жилетка слегка поднялась, открывая узкие бедра, выше которых, обхватывая поясницу, тянулись широкие кольца тросов.

Его тело принадлежало взрослому, сексуальному мужчине, а характер — неопытному, упертому, дерзкому юноше.

Не укладывалось в голове. Вот теперь Туман снова закрылся. Похоже, я перегнула палку.

— А что говорят драконы?

— Не знаю… Я был слишком мал, не задавал подобные вопросы родителям. Я знаю лишь то, что говорили скиамасы. Что брачная церемония соединяет души навсегда. Скиалир огромен, но я никогда не слышал от них о… чувствах.

Робко, оборачивая каждое слово в облако нежности, я спросила:

— Ты не знаешь, чувствуешь ли что-то ко мне?

Тишина едва не убила меня, пока я ждала ответ.

— Богиня любви ошиблась. Ты иномирянка, и скоро она поймет, что набедокурила. И заберет подарок.

Зато убил ответ. Я сильно сжала кулаки, и обломанные ногти впились в ладони до боли.

— Бред сивой кобылы, ясно тебе? — Крикнула я ему в спину. — В моем мире влюбляются не по прихоти какой-то там несуществующей Богини! А потому что… потому что… — Я запнулась. В черепушке закипала каша. Какой из меня эксперт в чувствах? А романтичные фразы, которые пузырьками выпрыгивали из каши, казались высокопарными и фальшивыми. — Хрен знает почему! И не хочу я, чтобы какая-то Богиня любви забирала у меня подарок. Никому не отдам.