Мама для Ромашки

Ну, Беркутов, после такого ты просто шлюха, а не мужик. Становится противно от самого себя.

— Проваливай отсюда, — выставляю ее вон.

— Это как-то неприлично, — пытается она меня задеть своим обиженным тоном. — После того, что у нас было, — поднимается с постели и в чем мать родила направляется к двери.

— Рус, ты кретин, — она готова уже выйти, но мне приходится остановить эту идиотку.

— Зови меня как душе твоей угодно. Пай-мальчиком для тебя быть не собираюсь. Но и не забывай, что в доме живет трехлетний ребенок. И видеть тебя вот в таком виде ей не стоит, — кидаю в ее сторону еще одно покрывало и киваю на дверь. — А теперь пошла вон отсюда, — грубо, но и Нелли не невинная овечка.

Повязав на тело тряпку, она выходит с обиженным видом, пыхтя, как паровоз. Только вот меня это не торкает, никак совершенно. Плевать. Мне кажется, сердце уже к чертям выгорело за эти недели, и внутри осталось только пустота.

И лишь голова дает о себе знать, намекая на то, что я еще жив. Да болит так, что не мудрено сдохнуть.

Искушение заползти обратно в кровать давлю с неимоверным усилием и плетусь в душ, где пропадаю почти на полчаса, приводя мысли в порядок. Ледяная вода слегка бодрит, а уже потом, более-менее приведя себя в человеческий вид и собравшись в офис, появляюсь на кухне, где Нина Федоровна уже вовсю колдует над плитой.

— Доброе утро, — здоровается она и ставит передо мной стакан с водой, кидая в нее таблетку. — Чтобы чувствовать себя человеком, — смотрит на меня с пониманием. А мне так стыдно в жизни точно еще не было. Докатился, Рус, уже и няня твоего ребенка понимает состояние твоего нестояния.

— Спасибо, — благодарю и залпом выпиваю предложенное лекарство. — Ромашка?

— Не переживайте, в саду уже, — отчитывается женщина. — В пять я ее заберу.

— Спасибо, я в офис. Если что, звоните, — покидаю в спешке собственный дом. Похоже, я, как и Роберта, не могу теперь в нем находиться.