Золотой след [ЛП]

— Лэйн, — прошептала она, сжимая его плечи.

— Давай, свитчикс, у него камера, — пробормотал Лейн ей в губы, не обращая внимания на то, что ее тело напряглось под ним, он наклонил голову и снова поцеловал ее.

Ее губы были на вкус как вино, и ему нравился ее вкус. Чем дольше он ее целовал без языка, тем мягче становились ее губы, напряженность покидала ее тело, оно таяло под ним. И он чисто инстинктивно сделал нечто глупое. Глупое и опасное.

Он коснулся языком ее губ.

Они мгновенно раскрылись.

Жар затопил его кровь, и кровь устремилась к члену.

Его язык скользнул между ее губ, и представление закончилось. Этот поцелуй был настоящим. Реальным и чертовски великолепным. Она была приятной на вкус и целовалась не так жадно, когда они были вместе. Она целовалась, как в его снах, отдаваясь, ее язык танцевал с его языком, а не сражался в дуэли, ее тело расслабилось под ним, их ноги переплелись. Он отпустил ее губы, попробовав на вкус ее шею, его рука скользнула под ее рубашку, затем вверх по мягкой коже спины, коже, к которой он хотел прикоснуться с тех пор, как увидел ее вчера в том платье. Другая его рука потянулась к ленте в волосах, потянув за концы, затем зарылась в ее густую чертовую гриву, и после того, как его рука скользнула в ее волосы, она зарылась пальцами в его волосы.

Он снова хотел ее губы, целуя, и когда он сделал это, она выгнула спину, прижимаясь грудью к его груди, ее мягкие бедра к его твердым, застонала с его языком.

Он зарычал.

Затем он продолжил поцелуй, все глубже, влажнее, жестче, требуя от нее большего, она отдавала.

Он почувствовал, как ее ногти впились ему в спину, и застонал ей в рот, его губы скользнули вниз по ее подбородку, голова повернулась так, что ее губы оказались у его уха.

— Боже, — выдохнула она, — я и забыла, какой ты вкусный с запахом табака.

При этих словах его рука вцепилась ей в волосы, он удержал ее голову, целуя снова, другая его рука двигалась по ее грудной клетке вверх, обхватив грудь, его большой палец с силой терся о напряженный сосок.

Ее тело дернулось, потом выгнулось, и она захныкала ему в рот.

Черт, но она была адски сексуальной.

Слишком сексуальной.

Это было, мать твою, совсем нехорошо.

Он оторвался от ее губ, прижался лицом к ее шее и попытался привести в порядок свои мысли. Было трудно привести свои мысли в порядок, когда он сжимал ее грудь, ее тело находилось под ним, а ее рука скользила по его спине.

Он откатился в сторону, убрал руку с ее груди, чтобы передвинуть ее к талии, потом сказал ей в шею:

— Рокки.

Ее рука еще секунду двигалась, потом замерла.

Он дал ей минутку, как и себе, ее рука выскользнула из-под его рубашки, забинтованная рука переместилась с его волос на шею. Она отвернулась.

Он посмотрел на нее.

— Ты в порядке?

Она смотрела на кофейный столик, кивнув.

— Рок, — позвал он, она подождала несколько секунд, затем повернула к нему голову.