В гостях у сказки, или Не царевна лягушка
- Автор: Веселова Янина
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «В гостях у сказки, или Не царевна лягушка». Краткое содержание книги:
Наличие большой и чистой любви и всеобщего счастья автор гарантирует.
— Вы варягов не троньте, у нас с ними мир… — всякий раз горячился Горыныч, но на младших посматривал с любовью и гордостью.
А потом Полоз пропал, и жизнь раскололась на 'до' и 'после'. В далеком беззаботном солнечном 'до' остались радость и свет, а в гнусном беспросветном 'после' царили только горе, темнота, война и боль. Словно бы вся радость жизни была заключена исключительно в среднем из братьев змеев. Ведь с его исчезновением, гибель Полоза Аспид так и не смог принять, хоть гадания и показывали, что его давно нету в мире живых, все пошло наперекосяк.
Налаженная жизнь рушилась, погребая под своими осколками правящую семью и все Тридесятое царство. Судите сами. Не минуло и полугода со смерти Полоза, как встретил царь Кащей свою любовь, и началась война с царством Берендеевым.
Война, которую проиграли. Нет, Тридесятое царство осталось в своих границах, его земли не были разграблены и обескровлены, просто оно, враз лишившись своего владыки, его жены и их новорожденной дочки, осиротело.
А может и умерло… Словно сердце вырвали.
Старания Горыныча, Аспида и Яги всего лишь смоги затормозить немедленную кончину, растянуть ее во времени. И то хорошо, ведь оставалась надежда, на то, что их сил хватит на то, чтобы выручить Кащея, прежде чем станет слишком поздно. И все же каждый нечистик знал — не спасут царя, не будет жизни.
Двадцать долгих лет понадобилось на спасение Кащея, много всего успело случиться: нашлась пропавшая царевна, случайно оказавшаяся в чужом далеком мире, родились ее дети, снова началась война… Вот тогда-то и явился Полоз. Мертвый. Изломанный. Обугленный. Превращенный в умертвие и брошенный на битву с братьями. Как же тяжело им было, врагу такого не пожелаешь.
Только в тот момент Аспид и поверил… Не во время боя, после. Тогда, когда увидел поверженное тело брата. И радость от победы смешалась для него со слезами горя.
И вот теперь Яга так спокойно и буднично говорит о воскрешении Полоза. Как о самой простой вещи. Бред, дикий бред и надругательство над памятью павшего, над слезами…
— О чем ты задумался? — нежный голос жены отогнал темные тени прошлого, возвращая Аспида на старое капище.
— А то сама не знаешь? — поглядел он в любимые глаза.
— О брате? — догадалась она, безошибочно вычленяя главное. — Не веришь?
— Боюсь, — признался Аспид. — Страшно мне…
Они говорили негромко, но их голоса были хорошо слышны в торжественной тишине лесного святилища.
— Яга зря не скажет.
— Почем тебе знать?
— Я чувствую, — Маша смотрела без улыбки. — Она вообще ничего зря не говорит. Вспомни хоть нас, с первого же дня сватать взялась. Яга такая… И потом, она же вас любит всех. И вообще, нехорошо говорить о человеке, как будто его нет.
— Где ты тут человеков видишь? — засмеялась, заухала ведьма.
— Я… — смутилась Марья.
— Мне твоя речь приятна, рада, что у мальчика такая жена. Так-то. А ты, — она обратилась к Аспиду, — супругу-то слушай. Сильно много пользы от этого будет. Но не раболепствуй и бод каблук не лезь. Ищи этот, как его?..
— Консенсус? — из-за Горынычевой спины чирикнул новорожденный алконост.
— Тьфу на тебя, — обрадовалась Яга, моментально делаясь похожей на себя прежнюю, даже сплюнула в ручеек от полноты чувств. — От Марьи заразилась гадостью словесной? Не уберегли девку. Есть же приличное хоть и иноземное слово 'баланс'.
— Это не совсем одно и то же, — доказала, что не бывает бывших словесников Маша. — дело в том…
— А с Феогнидой-то чего делать? — чувствуя, что продуктивная беседа скатывается в обычный бардак, рявкнул ответственный Горыныч. — Я ее обратно на себе не попру.
— И не надо, — махнула ручкой Яга. — Из ручья только вынь.
— Ладно уж, — согласился змей. Поплевал на руки, крякнул для порядка и вытянул малахитовую статую на бережок. — Дальше чего?
— Вытереть ее, и всех делов, — поднялась с мостков Ягишна. — Но это уж я сама. Нечего тебе чужих невест…
— Чего?! — у Горыныча аж дым с искрами из ноздрей повалил.
— Я в том смысле, что невместно, — торопливо заметила старая ехидна, насухо вытирая вышитым рушником малахитовые бока игуаны. — Ты персона высокого полета… Не серчай, милок, — повинилась она, поняв, что перегнула палку. — Это я от нервов. Столько всего навалилось. Прости.
— Ты все-таки полегче, — в отличии от Марьи Горыныч нянюшку знал как облупленную, а потому слишком быстро прощать ее не торопился. Давал прочувствовать свою вину и проникнуться. Во избежание, так сказать. А то в следующий раз чего похуже учудить может. Не со зла, из-за натуры каверзной.