Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921

У нас в пушке всё время большой недокат: после стрельбы на большое расстояние всегда приходится докатывать усилиями 4–5 человек. Решили заодно уже разобрать и почистить пушку. В Ясиноватую на починку прибыло также и второе орудие нашей батареи. Они, как оказалось, уже 16 дней работают под Авдеевкой.

Спали мы в этот день около восьми часов, чего давно уже не бывало. Люди основательно устали.

20.03.1919. Сообщения газеты красных относительно Херсона и Николаева оправдались, они заняли оба этих города. Кроме того, на юге они вообще имеют огромный успех и заняли Мариуполь и Бердянск. На помощь живой силы союзников рассчитывать нечего, как говорит «Приазовский Край». Сегодня начали эвакуировать Ясиноватую. Штаб нашей дивизии перешел в Макеевку. Наш обоз тоже передвинулся туда.

Мы сегодня помылись в бане и с довольно хорошим вследствие этого чувством, со смазанным и протертым орудием и со слегка отдохнувшими лошадьми опять двинулись на Скотоватское направление. Говорят, что Шкуро занял Никитовку и Горловку и двигается на Железное. Плохо, что мы не удержали Скотоватую и главным образом Ново-Бахмутовку, которая стоит на линии Очеретино–Горловка и идет приблизительно параллельно общему направлению фронта, между тем как линия Железная– Скотоватая перпендикулярна ему. Эти линии перекрещиваются впереди Скотоватой верстах в трех. Удержись мы здесь, получилась бы совсем иная картина в положении красных. Но тут мы не виноваты, потому что 18 числа мы держались, пока было возможно, потеряв людьми более 100 человек и самодельный броневик «Белозерец». Он стоял у станции на одной линии и впереди «Князя Пожарского». От выстрелов у последнего сорвалась передняя предохранительная платформа и, покатившись под уклон, налетела и опрокинула «Белозерца». С него успели снять пулеметы, панораму, замок и немного испортить пушку, так как красные уже входили на станцию.

21.03.1919. Во сне видел, что я заболел сыпным тифом, и от этого пришел в ужас. Заразиться здесь этой болезнью – пара пустяков, так как спишь всё время в грязи, не раздеваясь, и от вшей буквально нельзя избавиться, а больных теперь невероятное количество. Говорят, что в Ростов чуть ли не каждый день привозят по 500 человек больных солдат, благодаря чему у нас везде такие микроскопические силы.

Часам к 12 мы заняли Скотоватую. Казалось, что этот день пройдет спокойно, так как красные уходили под угрозой операций генерала Шкуро. Но оказалось совсем не так. Сначала мы встали на старую, совсем открытую позицию, затем переехали правее сажень на 50. На станции шли работы по исправлению пути. Тут красные, заняв доминирующий желтый бугор, начали нас здорово донимать артиллерийским огнем из четырех орудий. Сначала они крыли по району станции и прогнали оттуда все эшелоны и пехоту, а потом начали покрывать и нас. Мы просили броневик «Князь Пожарский» открыть огонь по неприятельской батарее совместно с нами, но он очень быстро ушел после того, как около него упало несколько снарядов. С желтого бугра красным было всё великолепно видно, и они стреляли, как хотели. Таким образом, мы остались совсем одни. Отойти нам было нельзя, так как версты 3 пришлось бы двигаться по совершенно открытой дороге. Под непрерывным обстрелом мы просидели с 1 часу дня до 4 вечера. Красные выпускали по несколько снарядов в минуту, и последнее время очень здорово крыли по месту расположения нашего орудия. Гранаты всё время рвались в нескольких шагах. Одним из разрывов мне забросало землей всю спину. Попади она на один шаг дальше, в каменный угол стены, мы все были бы ранены или перебиты. Все стекла в больнице, возле которой мы стояли, были разбиты. Некоторые у нас здорово передрейфили, а я как-то совсем мало волновался.