Осады и штурмы Северной войны 1700–1721 гг

Штеттин начали бомбардировать 17 сентября 1713 года: «В 11 часу пред полуднем, начали со всех батарей из пушек стрелять и бомбы бросать, и по четырехкратных выстрелах от бомб наших учинились в городе во многих местах пожары, и умножилось превеликое пламя» [590].

Пушечная стрельба продолжалась в тот день до вечера, а мортирная до полуночи; наконец по недостатку в снарядах бомбардирование было прекращено. Однако на следующий день комендант приступил к переговорам.

А вот под Тенингеном сооружение мортирных батарей само по себе стало поводом к переговорам о сдаче крепости, и бомбардирование так и не было начато. Меншиков докладывал царю 30 апреля 1713 года: «И когда опроши окончились и редуты и кесели зделаны, тогда соглашенось, чтоб самому Штейнбоку с нами здесь видетца, ради совершенного решения, что дале чинить, – бомбордированье ли начинать, или негоцыацыю с ним, Штейнбоком, совершать?… после чего с нашей стороны работа, а с неприятелской – стрелба престала»[591].

В большинстве случаев бомбардирование было лишь одним из способов «добывания» крепости – наряду с формальной атакой и пробитием брешей в стенах. Но в некоторых случаях брать крепость штурмом не планировалось, поэтому проломов в стенах не делали и ограничивались бомбардировкой.

Из переписки Б. П. Шереметева с царем по поводу осады Копорья в мае 1703 г. видно, что генерал-фельдмаршал рассматривал бомбардирование как единственный способ принудить крепость к сдаче. Обложив крепость, Шереметев не мог с ней ничего сделать, т. к. у него не было тяжелых пушек, способных пробить стены. Поэтому фельдмаршал просил прислать «мортиров несколко, чтобы ево [неприятеля. – Б. М.] бомбами выбить» [592]. Из Ямбурга под Копорье пришло подкрепление – три солдатских полка, три мортиры и к ним 110 трехпудовых бомб, но Шереметев просил прислать еще бомб [593]. В следующем письме фельдмаршал подробнее описывал свои затруднения: «Стою я у Копорья, и сего 26 дня майя будем бомбы бросать; а бомб у меня малое число, и естьли от бомб не здадутся, приступать никоими мерами нельзя, кругом ров самородный, и все плита, не таков как про нево сказывали, сам изволишь увидеть. Естьли бы было из чево брешь сделать, тоб свободно было взять, а без брешу не мог я сыскать способу как его взять, и не мал город, чуть что не с Шлюсенбург [Орешек. – Б. М.] в длину, только уже; стены плохи, да нечем разбить» [594]. После победы Шереметев снова подчеркивал значение бомбардирования как основного средства взятия крепости: «Слава Богу!

Музыка твоя, государь, мортиры бомбами хорошо играют, уже шведы горазды танцовать и фортеции свои отдавать; а естьли бы не бомбы, бог знает, чтобы делать, сам изволишь увидеть»[595].

В случае блокирования крепости, бомбардировка также была основным способом склонить гарнизон к сдаче. Так было при блокаде Риги: «точию бомбордированием утесняйте» [596], – писал Петр Шереметеву. Аналогичным образом осаждали Кексгольм, который Р. В. Брюсу предписывалось «утеснять только бомбардированием, а не формально атаковать, дабы людей даром не тратить» [597].