Николай I Освободитель. Книга 2

В этой ситуации Бонапарт совершил практически гениальный дипломатический маневр. Начал переговоры с испанскими кортесами о заключении мира на условиях присоединения Каталонии к Франции. С одной стороны такие условия испанцев не могли удовлетворить совершенно, а с другой — постоянная война и шастающий туда-суда корпус англичан, который тоже был, если уж говорить совсем откровенно, далеко не хор мальчиков-зайчиков, заставлял задуматься о прекращении боевых действий. Да и возвращения короля в Мадриде желали отнюдь не все.

К чему приведут переговоры, весной четырнадцатого года было еще не понятно, однозначно было другое, тылы Веллингтона с каждым днем становились все менее и менее надежными. Это поднимало в полный рост вопрос о захвате Байоны — более-менее крупного порта уже на территории непосредственно Франции, через который в дальнейшем могло бы идти снабжение англичан. Вот только там стоял Сульт и семьдесят тысяч французов, и сражаться они были готовы до последнего.

Основные же события происходили в это время в Саксонии. Там окруженный с трех сторон — австрийцы, пруссаки и доведшие численность своей армии до сорока семи тысяч человек шведы, угрожали перерезать пути снабжения засевшей вокруг Лейпцига французской армии — Бонапарт был вынужден отводить свою армию на запад.

В районе Эрфурта произошло первое относительно большое сражение четырнадцатого года, где Блюхер во главе прусско-австрийского стотысячного корпуса удачно подловил Нея на переходе и навязал маршалу бой в невыгодных для того условиях. Мишель сумел отступить на юг, но этот маневр стоил ему четыре тысячи солдат убитыми и раненными.

В течении всего марта и апреля стороны маневрировали, пытаясь дать противнику генеральное сражение на своих условиях, и при этом откровенно боясь неудачи, которая могла бы стоить и тем, и другим слишком дорого. Все изменил подход прорвавшегося на север Сен-Сира, который привел с собой чуть более тридцати тысяч ветеранов.

15 апреля мне пришлось давать в Госсовете большой отчет о деятельности переселенческой комиссии за последние пять лет и перспективных планах ближайшее будущее.

Резные стулья, обитые алым бархатом, дорогой паркет, обвешанные орденами на военных мундирах и гражданских сюртуках члены совета. Благо по весеннему времени было еще не очень душно, потому что летом такие заседания превращались в натуральную пытку. Все-таки никакая позолота и дорогие сорта дерева не способны заменить самый простой кондиционер.

Тридцать пять членов совета, включая самого императора с интересом смотрели за моим выступлением у трибуны. В эти времена свежесозданный орган еще не превратился в почетную синекуру для престарелых сенаторов и потихоньку впадающих в маразм убеленных сединами генералов. Тут присутствовали тридцать пять человек, назначаемых лично императором, и большинство из них, нужно признать, были в этом зале по делу. А если учитывать любовь императора спихивать принятие важных решений — ну и соответственно формальную ответственность за них — на подчиненных, можно сказать, что Госсовет в эти годы был более чем работоспособным органом.