Его должница

— Здесь за углом возле туалета есть прекрасная подсобка, — объясняет она мне, утягивая за собой. — Придёте там в себя и вернётесь к гостям. А стены не стоит подпирать.

Я несколько раз спотыкаюсь на своих каблуках от выбранной администратором скорости, но претензий к ней предъявлять я не спешу. Возвращаться в зал и общаться с Алексеем пока действительно нет сил.

— Ну вот, смотри, как здесь хорошо… — женщина буквально вталкивает меня в небольшую комнатку со стеллажами и инвентарем и захлопывает за спиной дверь.

— Горько, горько! — доносится до меня из-за неё.

На глаза снова возвращаются слёзы.

Да, я понимаю, что Алексей непростой мужчина, возможно, даже страшный. Понимаю, что при обычных обстоятельствах даже не посмотрела бы в его сторону, и именно это его очень сильно парит. Такое нелепое благородство: спать с женщиной каждую ночь, присваивать ее прилюдно, но ничего не обещать и не давать мечтать об общем будущем. Давая ей шанс уйти. Или оставлять самому себе шанс на отступление… Я не знаю.

О ком был этот разговор сегодня в кабинете? Почему нельзя было просто все объяснить, не доводя меня до истерики и этого пошлого поступка с Константином? И как быстро он заменил меня на ту, имя которой склонял в разговоре с другом. Лицемер!

Я забиваюсь в уютный угол и просто сижу там прямо на полу, прокручивая в голове все наши отношения с Бариновым, начиная со дня знакомства.

Особенно кипятят кровь и раскрашиваются в новые смыслы моменты, когда Алексей был зол.

До меня неожиданно доходит новая мысль: тогда, в день ограбления ювелирного, когда Баринов меня уволил… он просто меня отпустил. Устранил, чтобы не сорваться. И, наверное, мне не показалось, что он хотел меня поцеловать. Мое тело вибрировало ему в ответ, прижатое к спинке дивана, и отзывалось, правда, я приняла это за страх, но теперь я знаю, что это было ожидание.

А я, как заведённая, повторяла, что у меня есть парень, и чтобы он не смел ко мне даже прикасаться. Потому что он — отвратительный и, вообще, может повесить на меня хоть всю сумму украденных денег и заставить ее отрабатывать, но обвинять в профнепригодности не имеет права! Господи, какая борзая дура…

Странно, почему-то тогда Баринов не воспользовался предлогом денежного долга, чтобы затащить меня в постель, зато во второй раз уже не растерялся.

И… как бы мне не было с ним хорошо, спокойно и сладко… нужно уходить. Нельзя заставить человека тебя полюбить. А того формата отношений с дистанцией, который предлагает Алексей, мне катастрофически мало.

Из коридора раздаются голоса и возня.

Дверь открывается, и в неё влетает растрепанная Соня.

— Стойте! — она она резко прижимается к двери, дергает ручку, — Дверь захлопнулась… — а потом резко разворачивая на меня и испуганно хлопает глазами. — Ань? Чего ты тут делаешь?

— Цветы нюхаю, — ухмыляюсь и вытираю мокрую щеку рукой.

Разглядываю румяную и счастливую Сонечку в белом платье, понимая, что завидую ей. Первый раз так остро испытывая это чувство.