Красавище и Чудовица (СИ)

День прошёл спокойно. Никто не подходил ко мне — ни с расспросами, ни с угрозами, ни с чем ещё. Неужели Дэллис, как и обещал, решил позаботиться о моей безопасности? На всякий случай я старалась везде ходить с Ханной, а вечером лишний раз проверила щеколду на окне и пораньше легла спать. Зато ворочалась непривычно долго.

Уже завтра наступит новый год. Этот принёс мне столько перемен, сколько не было за все прошлые годы, вместе взятые. Что‑то ждёт меня дальше? Неужели сбудется хоть одна моя заветная мечта? Я выучусь и пойду работать в большую — пребольшую библиотеку, или… не пойду, и нисколько об этом не пожалею? Один всемогущий Свет знает об этом…

Когда я, наконец, заснула, мне приснилась уже забытая в суете дней старая гоблинша со своей неизменной трубкой в зубах. Ухмыляясь, она присела передо мной в шутливом реверансе, демонстративно потёрла поясницу и шаркающей походкой пошла прочь. А я… я вдруг взлетела, как это часто бывало в детстве. И засмеялась от счастья, ощутив это ни с чем не сравнимое чувство лёгкости и свободы — от земли, которая осталась где‑то далеко внизу, от своих глупых сомнений и тревог, от прекрасного неправильного принца, от всех — всех… Только прозрачная холодная синь неба, белый невесомый пух облаков и тёплые солнечные лучи, что так красиво играют на крыльях цвета запёкшейся крови… Хорошо!

Проснулась я отдохнувшая. Ещё лёжа в кровати, повторила про себя наказ Ханны: мне повезло, я достойна всего самого лучшего, и вообще я самая обаятельная и привлекательная, вот!

На этой позитивной волне меня осенила смелая идея. За завтраком я поделилась ею с подругой, и вскоре мы, обменявшись коварными улыбками, склонились над злосчастным платьем. Я была абсолютно уверена, что Дэлль не покупал его лично (не царское это дело, по лавкам ходить), а поручил это дело кому‑то из помощников. А тот пошёл да и взял что подороже да помоднее. Возможно, принц из любопытства открывал коробку. Обнаружил там роскошное 'розовое облако', убедился, что всё остальное тоже на уровне, да и успокоился. Не будет же нормальный мужчина тщательно разглядывать фасон, примечая, где именно пришиты оборочки, и считая нижние юбки? Вот и я подумала, что не будет. А, значит, и не заметит, если количество этого 'добра' резко поуменьшится. С цветом, к сожалению, ничего не сделать, но подправить силуэт мы вполне успеем! Всего и делов — ножницы и чёткий план в голове. В результате уже через час 'облако' растеряло большую половину своих дурацких 'перьев' и, на мой взгляд, стало выглядеть куда приличнее. Теперь хотя бы в двери пролезу и сама себе на подол наступать не буду…

До бала оставалась ещё куча времени. Я употребила его на неторопливое и вдумчивое валяние в ванной. Настолько вдумчивое, что я там чуть не заснула. Когда сушила волосы, в комнату постучался коридорный. Принёс записку от Харда с просьбой ненадолго спуститься в общий холл. Может, есть новости от Серха?

— Ты чего такая замотанная? — увидев меня, встревожился тролль. — Не простудилась часом?

— Нет, просто волосы ещё не досохли, не хочу заплетать…

— Да? А мне можно на них посмотреть?! Ну хоть одним глазком! — загорелся он, и я едва успела отвоевать край платка, под который уже нырнули нетерпеливые пальцы. — Всё‑таки ты жестокая! А я вот тебе подарок принёс, на новый год. Хочу заранее вручить, а то с этим балом тебе скоро не до чего будет. Это так, конечно, ерунда…

При слове 'подарок' я машинально напряглась, но всё же взяла протянутую небольшую коробку.

— Хочешь, прямо здесь открой?

В коробке лежала красиво запакованная чайная пара — 'взамен разбитой, я помню!' У меня отлегло от сердца. Вот это, называется, угадал — и недорого, и полезно, и расцветка такая симпатичная.

— Спасибо! Буду пить чай и тебя вспоминать!

— На это я и надеюсь, — довольно улыбнулся Хард. — Там ещё одна мелочь есть, посмотришь?