Все расследования Шерлока Холмса [litres]

– Произошла ужасная сцена. Она очень любящая и преданная жена, мистер Холмс. Если когда-нибудь женщина любила своего мужа всем сердцем и всей душой, то это она. Для нее было настоящим ударом, что я узнал об этой ужасной… об этой ужасной тайне. Она ничего не сказала и даже не стала отвечать на мои упреки, только смотрела на меня испуганными, полными отчаяния глазами. Потом бросилась в свою комнату и заперлась там. После той сцены она отказывается меня видеть. У нее есть горничная, которая была с ней еще до свадьбы, Долорес ее зовут… Скорее подруга, чем служанка. Она носит ей еду.

– Значит, прямой угрозы для ребенка пока нет?

– Миссис Мейсон, няня, дала слово, что не оставит его ни днем, ни ночью. Я ей полностью доверяю. Но меня больше волнует несчастный малыш Джек, потому что, я писал вам об этом, она уже два раза нападала на него.

– Однако открытых ран не наносила?

– Нет, но она его сильно ударила. Это тем более ужасно, что он маленький несчастный и безобидный калека. – Мрачное лицо Фергюсона просветлело, когда он заговорил о сыне. – У любого другого человека вид бедного парня вызвал бы только жалость. Он еще маленьким упал и повредил позвоночник. С тех пор у него кривая спина, мистер Холмс, но сердце у него очень доброе и нежное.

Холмс взял со стола вчерашнее письмо и просмотрел его.

– Кто еще живет в вашем доме, мистер Фергюсон?

– Двое слуг, они недавно у нас работают. Конюх Майкл тоже спит в доме. Жена, я, мой сын Джек, малыш, Долорес и миссис Мейсон. Это все.

– До свадьбы вы знали свою жену не очень хорошо, я правильно понимаю?

– Мы были знакомы всего несколько недель.

– А как давно состояла при ней эта Долорес?

– Несколько лет.

– Выходит, она знает вашу жену гораздо лучше вас.

– Да, можно так сказать.

Холмс сделал какую-то пометку в своей записной книжке.

– Что ж, – сказал он, – думаю, в Лемберли я принесу больше пользы, чем здесь. Это дело требует расследования на месте. Если леди продолжает оставаться в своей комнате, наше присутствие не побеспокоит ее и не доставит неудобств. Остановимся мы, разумеется, в гостинице.

Фергюсон обрадованно всплеснул руками.

– Я так на это надеялся, мистер Холмс! Если вы решили ехать, от Виктории в два часа идет очень удобный поезд.

– Конечно, мы приедем. У нас сейчас временное затишье, так что вся моя энергия – в вашем распоряжении. Ватсон, само собой, тоже поедет. Но сначала я бы хотел уточнить еще кое-что. От этой несчастной, насколько я понял, пострадали оба ребенка: и ее собственный малыш, и ваш сын, верно?

– Да.

– Но пострадали они по-разному, не так ли? Вашего сына она била.

– Первый раз палкой, а второй раз руками.

– Она как-то объяснила, за что?

– Нет, сказала только, что ненавидит его. Она много раз это повторила.

– Ну, с мачехами такое порой случается. Посмертная ревность, так сказать. Леди по характеру ревнива?

– Да, очень ревнива… Она ведь родом из тропических краев, поэтому ревность ее так же страстна, как и любовь.