Шпионка [СИ]

Ехали мы долго, я уже со счета сбилась повороты считать. Сначала ехали по дороге, и тряска была вполне терпимой, а потом, когда меня стало швырять из стороны в сторону, я поняла, что мы съехали на бездорожье. У меня зуб на зуб не попадал, но язык прикусить умудрилась, так меня трясло от лихой езды и от холода.

Но вот тряска неожиданно закончилась, «катафалк» остановился, мотор затих, и дверца рас-пахнулась.

— Вылезай, — услышала я короткий приказ и, путаясь в полах покрывала, на четвереньках поползла к выходу.

Энжью глянул как меня нещадно трясет, чертыхнулся, спеленал покрывалом точно мумию и, вновь закинув на плечо, потащил куда-то в дремучий темный лес.

О! Сейчас он меня здесь и прикопает.

Но нет, вскоре мы вышли на небольшую полянку, и, извернувшись, при свете звезд я увидела небольшую избушку на курьих ножках. А, нет, это сваи были.

— Где мы? — проблеяла я из-под покрывала.

— Это охотничий домик. Здесь нас никто не найдет.

Здорово. Он решил меня тут бросить? И возможно лет через сто какой-нибудь случайно за-блудший охотник найдет среди развалин мой побелевший скелетик.

Когда мои ступни коснулись холодных досок пола, я невольно вздрогнула и поджала пальцы на ногах. Съежилась вся, выбивая зубами барабанную дробь.

Энжью подсунул мне под попу шаткую табуреточку, заставляя сесть, и, сходив куда-то в дру-гой конец избушки, притащил ватник, которым замотал мои голые ноги.

От этой заботы у меня слезы навернулись на глаза, но я решительно тряхнула головой, сма-хивая их с лица. Ни к чему сейчас эта сентиментальность: на жалость давить не собираюсь, и не хо-чу, чтобы он так думал.

Однако герцог на меня и не смотрел. Подкинув дров в печку, принялся за растопку. Возился долго, тщательно раздувая огонь. Было видно, что он специально тянет время, страшась начать раз-говор.

Не торопилась и я. Ничего хорошего от этого разговора я не ждала. В конце меня ждал только приговор и расстрел. И приближать время казни мне не хотелось совершенно.

Но вот огонь в печурке весело заиграл, и герцог выпрямился, посмотрел на меня. Я замерла и прикрыла глаза, собираясь с духом, но он вдруг подошел к шкафчику, скрипнул дверцей и, пошарив в его недрах, выудил на свет небольшой металлический чайник. Вышел с ним в сени, видимо за во-дой, вернулся, поставил чайничек на чугунную плиту на печи и вновь присел на корточки перед растопкой, подкидывая в зев колотые поленца что побольше.

И потянулось тягостное молчание.

Когда чайник закипел, Энжью снял его, отнес на столик за моей спиной, вновь покопался в шкафу, вытащил оттуда две алюминиевые кружки и жестянку, сыпанул из нее в кружки по щепоти какой-то сушеной травы и залил все кипятком. Сунул мне в руки одну из кружек и отошел обратно к печке. Оперся одной рукой о ее каменную стену и, сделав большой глоток, сказал, не оборачива-ясь: