Сочинения в 3-х тт. Том 2
- Автор: Хэммет Дэшил
- Год: 2000
- Язык: русский
- Год: ТЕРРА—Книжный клуб; Литература
- ISBN: 5-300-02957-2 (т. 2), 5-300-02955-6
- Переводчик: А. Дивергент
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Сочинения в 3-х тт. Том 2». Краткое содержание книги:
Во второй том Сочинений включены романы «Красная жатва», «Стеклянный ключ» и «Проклятие Дейнов». Они созданы в период «великой депрессии» тридцатых, когда Америку захлестнули волны преступности.
Он заговорил низким голосом. Под стулом на полу образовалась красная лужица. Я боялся к нему прикоснуться. Казалось, стоит ему распрямиться и убрать с живота локти — и он развалится на части.
Рено уставился на лужу и спросил:
— Как же, черт возьми, ты вычислил, что не сам ее убил?
— В этом я окончательно убедился только сейчас, — признался я. — Тебя я подозревал, но до конца уверен не был. В ту ночь у меня в голове все перемешалось, мне снились какие-то сны с колокольным звоном, таинственными голосами и прочим вздором. Потом мне пришло в голову, что, может, это был не сон: я слышал, что в наркотическом кошмаре, бывает, видишь то, что происходит на самом деле.
Когда я проснулся, свет был потушен. Маловероятно, чтобы я убил ее, выключил свет, а потом опять схватил ледоруб. Все могло быть по-другому. Ты же знал, что в тот вечер я был у нее. И алиби мне почему-то устроил сразу, не отнекиваясь. Это показалось мне странным. Кроме того, после рассказа Элен Олбери Дон стал вымогать у меня деньги, а полиция, выслушав ее показания, связала тебя, Сиплого и Рольфа со мной. О’Марри я встретил неподалеку от того места, где спустя несколько минут обнаружил труп Дона. Вероятней всего, адвокат попытался шантажировать и тебя. Все это, а также то, что мы с тобой оказались в одной компании, навело меня на простую мысль: полиция подозревает в убийстве не только меня, но и тебя. Меня они заподозрили потому, что Элен Олберн видела, как ночью я входил и выходил из дома Дины. Но раз они заподозрили и тебя, значит, побывал у нее и ты. По ряду причин Сиплого и Рольфа я в расчет не принимал, а стало быть, убийцей мог быть либо ты, либо я. Но почему ее убил ты — до сих пор ума не приложу.
— Поверь, — сказал он, глядя, как по полу растекается кровавая лужа, — она сама виновата, черт бы ее взял. Звонит она мне и говорит, что к ней собирается Сиплый. Если, говорит, я приеду первым, то смогу устроить засаду. Мне эта идея понравилась. Приезжаю, жду, а его нет.
Рено замолчал, сделав вид, что смотрит на лужу. Но я-то знал, лужа тут ни при чем, он не может говорить из-за боли. Возьмет себя в руки и снова заговорит. Умереть он хотел так же, как и жил, — точно улитка в раковине. Говорить для него было пыткой, но это его не останавливало, — во всяком случае, на людях. Ведь он был Рено Старки, которому все нипочем, и эту роль он играл до конца.
— Ждать мне надоело, — снова заговорил он. — Отучу в дверь и спрашиваю: «Что за дела?» А она зовет меня войти, говорит, она одна. Я не верю, но она клянется, что никого нет, и мы идем на кухню. А может, вдруг, думаю, засада не на Сиплого, а на меня? С нее ведь станется.
Тут вошел Микки и сказал, что вызвал «Скорую». А Рено, воспользовавшись его приходом, перевел дух и продолжал:
— Потом оказалось, Сиплый действительно позвонил ей и сказал, что приедет. Приехал он раньше меня, ты отрубился, и она со страху его не впустила. А он плюнул и уехал. От меня-то она это скрыла: боялась, что я, если узнаю, брошу ее одну. Ты ведь был в отпаде, и, вернись Сиплый, ее некому было бы защитить. Но тогда я всего этого не знал. Просто чувствую, неспроста все это — ее-то я хорошо изучил. Ну, думаю, сейчас ты у меня заговоришь. Врезал ей пару раз, а она ледоруб схватила да как завопит. Только она завизжала, как слышу — шаги. Все, попался, решил.
Он говорил все медленнее, голос у него срывался, каждое слово давалось ему с большим трудом, но виду он не подавал:
— Пропадать, так с музыкой, думаю. Вырываю я у нее ледоруб и всаживаю ей в грудь. Тут ты выскакиваешь: глаза закрытые, ругаешься — совсем плохой. Она на тебя падает. А ты валишься на пол, переворачиваешься и рукой за ледоруб хватаешься. Так с ледорубом в руке и засыпаешь. Лежишь с ней рядом, и не поймешь, кто из вас убитый. Только тут я понял, что наделал. Но ее-то уже все равно не вернуть. Делать нечего. Выключил я свет и поехал домой. А когда ты…
На этом история Рено закончилась, так как в комнату с носилками вошли врачи «Скорой помощи». Они валились с ног от усталости — работы им в Берсвилле хватало. Я был даже рад, что Рено не договорил до конца: всей необходимой информацией я уже располагал, а смотреть на него и слушать, как он из последних сил выжимает из себя слова, было занятием не из приятных.
Я отвел Микки в сторону и пробормотал ему на ухо:
— А теперь берись за дело сам. Я сматываюсь. Сейчас я уже, должно быть, вне подозрений, но рисковать не стоит — с Берсвиллом, ведь сам знаешь, шутки плохи. На твоей машине я доеду до какого-нибудь полустанка, а оттуда на поезде — в Огден. Там я остановлюсь в отеле «Рузвельт» под именем Р.-Ф. Кинг. А ты оставайся здесь. Дашь мне знать, выходить мне из подполья или, наоборот, в Гондурас прокатиться.