Шофёр Тоня и Михсергеич Советского Союза

– Мы, – Ильдус положил себе в тарелку с лапшой длиннющую ногу турбаслинского бройлера, привезенного Антониной, – грибов не едим! Нам либо дичь подавай, либо кумыс, либо с киргизами повоевать!

– С какими киргизами, у нас их отродясь не было! – удивилась Валентина Петровна и щедро положила груздей Антонине с Радиком.

– Кайсаки, которые! – обглодал ногу бройлера Ильдус, – у нас с ними исторический армяно-азербайджанский конфликт!

«Ну тогда, тебе надо было не в трактористы идти, а в охотники или еще лучше прапорщиком в танковые войска!», – вступил в беседу Генеральный секретарь ЦК КПСС.

– Вон чего делается! – ткнул в сторону телевизора куриной костью Ильдус, – опять Горбачев с Рейганом атомные бомбы взрывают, теперь уже совместно!

– Сколько ж можно?! – спросила Валентина Петровна небо.

Давно небеленый потолок промолчал. Антонина тоже вопросительно посмотрела на жестикулирующего в телевизоре главнокомандующего. Михаил Сергеевич снисходительно вздохнул: «Это наш с Рональдом эксперимент по верификации».

– Верификация, – внятно произнес Радик, протянул маленькую ручку и стащил с тарелки Ильдуса соленую помидорку.

– Эй, малай! – возмутился Ильдус.

– Радик! Отдай дяде помидорку – у него рюмка налита! – зашумели мама с бабушкой.

Но Ильдус умилился:

– Ладно! Пусть ест, пока не пьет! Правильно мальчика назвали!

Ильдус замахнул рюмку и закусил огурчиком:

– Хотя лучше Салавата имени нет, моего отца Салаватом звали! Когда я был маленьким, как Радик, он в Эстонию уехал, там, говорят, в тюрьму сел, а после, вообще женился!

– Верификация! – возразил Радик и положил надкусанную помидорку обратно на тарелку Ильдусу.

– Товарищи! – снисходительно улыбнулся телеведущий Игорь Кириллов, – чтобы отказаться от испытаний ядерного оружия, надо научиться контролировать друг дружку! Вот мы и тренируемся совместно – сначала взрываем, а потом с американцами, каждый на своих приборах, смотрим, как этот взрыв отображается!

– Ну так бы сразу и сказал! – Ильдус закусил надкусанной Радиком помидоркой, – у меня тоже верификация была, когда я в Уфе на тракториста учился: иду как-то в вашей Черниковке по улице Кольцевой к себе в общагу, никого не трогаю. Вдруг! Валентина Петровна, плесни! Стоит на углу красивая девушка и сумку тяжелую держит. Ну помочь, конечно, хочу. Чего, спрашиваю, такое тяжелое в сумке прячешь? А она достает красный кирпич и говорит: «А помоги, маленький батыр, купи кирпич, пожалуйста!» Ну я, конечно… Валентина Петровна, плесни! А она меня хулиганами стала пугать, тогда в Черниковке семья такая была, Загогуйлы называлась!

Антонина вздохнула:

– Пересажали всех!

– Да ну?! – удивился Ильдус, выгреб столовой ложкой из миски остатки свиного холодца, спросил Валентину Петровну: «Халяль?» и продолжил: – решил, одним словом, помочь девушке, купил за три рубля кирпич, иду дальше. Кирпич, раз он стал моей собственностью, решил пожертвовать народному хозяйству и бросил через забор на стройку какую-то. Иду дальше. Валентина Петровна, плесни! Стоит на следующем углу здоровый, рыжий мужик – самый старший и самый страшный из Загогуйл. Спрашивает меня этот Загогуйла, зачем я выбросил кирпич, проданный его невестой мне от чистого сердца? И предлагает мне купить такой же кирпич у его младших братьев. Я, конечно, возмутился сначала, почему это за точно такой же кирпич с меня требуют не три рубля, а уже пять! Валентина Петровна, плесни! Дали рассмотреть кирпич у самого носа и со всех сторон… Убедили! Валентина Петровна, плесни! У вас где-нибудь сеновала нет, подремать немного?