Возвращение в неизвестное. Книга 2

В коридоре перед дверью стоял Коршень, освещаемый только слабым рассеянным светом крисповых светильников.

При взгляде на него у Эли схлынули все сомнения, всё встало на свои места.

Она, не размышляя, шагнула к нему, обвила его тело руками, прижавшись ухом к груди, чтобы услышать то, чего ей эти два дня не хватало для душевного спокойствия — стук сердца любимого мужчины.

Он спрятал лицо у неё в волосах и с наслаждением вдохнул их запах.

— Скучала?

— Можно и так сказать.

— Пойдём? — он ласково провёл ей по волосам.

— Куда?

— Показаться вместе, пусть привыкают.

Эля ещё сильнее прижалась к нему, не поднимая головы.

— Что? Не хочешь? Когда-то придётся выйти вместе. Лучше сейчас.

— Ты ещё не знаешь. Просто я сказала Сенте, и она хочет устроить свадьбу.

— А ты испугалась? — по голосу было слышно, что мужчина улыбается. — Пока не хочешь за меня замуж выходить?

Она подняла голову и посмотрела ему прямо в лицо. Он глядел на неё так, что ей захотелось прямо сейчас объявить его своим мужем и потребовать у Сенты отдельные покои.

— Прости, я так глупо себя веду. Но я передумала.

Эля почувствовала, что опять сказала что-то не то. Его глаза заледенели, он как-то застыл и хотел было отшатнуться, но она не дала, сообразив, что её слова могут иметь двоякий смысл.

— Нет! Ты опять не понял, — она виновато сморщилась, лёгким движением пальцами ласково провела ему колючей щеке и, глядя ему в глаза произнесла. — Я хотела сказать, что передумала просто быть под твоим покровительством, а хочу быть тебе настоящей женой и родить тебе детей.

А потом, убедившись, что улыбка вернулась, опять уткнулась ему в грудь и пробормотала:

— Глупо, правда? Ты ведь не против?

Коршень, мгновение назад после её слов «я передумала» переживший крушение всех надежд и ощутивший как мир рассыпается на осколки, а потом делает кульбит и из осколков собирается вновь, облегчённо фыркнул.

— Нет, я не против, — хрипло сказал он, потом глубоко вздохнул и прокашлялся. — Наоборот, я очень даже за. Как ты могла сомневаться? Я же тебе это всю позапрошлую ночь втолковывал. Забыла уже? Тогда для забывчивых повторяю.

Он немного отодвинул её от своей груди, нежным движением взял за подбородок и заставил глядеть себе в глаза, а потом легко, едва касаясь губами, поцеловал и тихо торжественно произнёс:

— Элина, согласна ли ты стать моей женой и матерью моих детей?

И Эля, заворожённо глядя в эти ставшие уже родными карие глаза, выдохнула:

— Согласна, — и сама потянулась к его губам.

Поцелуй был долгим и умопомрачительно сладким.

— Идём показываться? И объявлять? — спросил он, когда они смогли говорить.