Драконий камень

— Пойдём к той площадке, с неё хорошо видно.

Гости прошли вдоль металлической ограды и остановились у выступа, торчащего над котлованом. Богиня жестом указала на него. Стараясь скрыть нервную дрожь, Кирилл взобрался на площадку. Некоторое время шёл, осторожно поглядывая на Персефону и примолкшую Катерину. Остановились у противоположного борта и скосили глаза в котлован, где темнели маленькие фигурки людей.

— У трясины собрались. Скоро день. Сегодня дно прогреется до семидесяти градусов. Чтобы мозги не вскипели, они начнут принимать водные процедуры. А сейчас они мило развлекаются. Хотите посмотреть? — с нотками приказа спросила богиня. Гостям ничего не осталось делать, как кивнуть. — Вот и хорошо. Иди за мной! — она подошла к следующей площадке и с торжеством произнесла:

— Смотри! Это то, что люди называют Адом! Каждому воздастся по заслугам своим!

Большая группа одетых в лохмотья людей столпилась у трясины и кольями подталкивали в самую глубину обнажённую белокурую женщину европейской внешности.

— Что эти сволочи делают? — словно перегретый котёл вскипела Катерина. Ещё миг и она сорвётся с места, чтобы спасти страдалицу.

— Остынь! Здесь иные правила, не тебе их нарушать! Это наказание за преступления, которые эта тварь совершила… Уже по шею загнали! Теперь скоро! — отвлеклась от размышлений Персефона.

— Что скоро?

— Глубоко засела. Не выберется.

— И никто её не будет спасать?

— Конечно нет! На берегу уже заключают ставки сколько она продержится. Здесь развлечений мало, народ гнусный, они только от этого получают удовольствие. Но скоро все будут в трясине. С каждым днём дно котлована нагревается всё сильнее и сильнее.

Внезапно белокурая женщина оступилась и резко захлопала по поверхности трясины руками. Она попыталась отпрянуть назад, но её буквально вдавили в глубину палками. Женщина истошно замычала, как корова перед дойкой. Что-то хлюпнуло и она камнем ушла на глубину. На мгновение возникла тишина, но тут же взорвалась единым восторженным воплем. Толпа в едином порыве начала скакать у самой трясины:

— Хто не скаче той москаль! Москоляку на гиляку! Москолив на ножи!!!

— Они что, дебилы, — поперхнулась огненным комком Катерина, — причём тут «москали»?

— У них такие кричалки. Право, как дети, — фыркнула Персефона.

— Онижедети, — согласился с богиней Кирилл.

— А что на другом берегу? — не в силах смотреть на эту мерзость, спросил Кирилл.

— Идите за мной, — Персефона, эротично двигая упругими бёдрами, решительно двинулась вперёд.

Через некоторое время богиня остановилась, осторожно схватилась за выступ:

— Иди сюда! — весело позвала она.

На другом берегу виднелись густые леса. На солнце сияло светлое озеро. Между холмами расположились уютные избы. На поле в самом разгаре шёл сенокос. Суровые мужики деловито укладывали сено. Рядом спокойно бродили огромные медведи и косматые волки, а дети совсем их не боялись. Они играли со страшными зверями и с наслаждением лопали мороженое на палочках. У трясины расположился лагерь, где в полном разгаре шло пиршество. Народ веселился, играл на гармошках, ел сало, вареники с жареным луком, запивал морсом и швырял в трясину объедки. То что Кирилл сначала принял за кочки, оказались головами. Они жадно открывали рты на пролетающие мимо объедки, но поймать ничего не могли и испускали грязные ругательства.