Вирус

Как бонус, появился «крепкий» рельеф, об отсутствии которого я ещё утром переживал после слов Сергея. Руки и плечи, к сожалению, пока оставались такими-же невыразительными. Но подумав, я решил, что когда буду делать второй круг, помимо самого желания мутировать мышцы, буду усиленно думать и о их форме, чего вполне может оказаться достаточным для их изменения.

«С прессом же получилось, — мысленно убеждал я себя, не отказывая впрочем себе в удовольствии вывернуть собственные мысли в казуистической насмешке: — ну и что, что мы с детства мечтаем о рельефном прессе под гнетом мнения социума, это действительно красиво, хотя и это может быть лишь внедренным Властью в наше сознание постулатом».

Одеваясь вечером в прихожей, я уже не особо скрывался от ма. Когда часы показали половину двенадцатого ночи, я открыл входной замок и покинул квартиру. Спускаясь после этого по лестнице, думал о том, что неплохо бы развить у tau-мутации помимо видения Аур еще какое-нибудь умение. Параллельная мысль скользнула по воспоминанию об Оксане. Вернее о моменте, когда она смотрела из окна своей квартиры мне в спину. Странное ощущение холодной точки на своей Ауре, могло быть следствием чужого ко мне Внимания.

Стоило припомнить, как именно ощущалась это самая холодная точка, как я тут же почувствовал нечто похожее. Пройдя дальше, чувство холода пропало и я остановился, пытаясь понять, что бы это могло значить. Обернувшись назад, чуть не подпрыгнул от неожиданности, дверь, мимо которой я только-что прошёл, медленно и бесшумно открывалась. Тусклый свет лампочки, освещающей лестничную площадку, отразился от дверного глазка, в который видимо бдительные соседи меня и увидели.

«Черт!» — накидывая на голову капюшон, я побежал вниз по лестнице, стараясь держаться подальше от просвета между пролетами.

Холодная точка, точно такая-же, как до этого скользнула по Ауре в районе моего лица, теперь время от времени появлялась и пропадала на руке, которой я хватался за поручни, чтобы быстрее проскакивать повороты лестниц. Добежав до первого этажа и выскочив на улицу, я быстрым шагом двинулся вплотную к стене дома, пригибаясь для верности под окнами первых этажей. Если даже кто-то будет пытаться рассмотреть меня из своего окна, то никого по идущей к подъезду дорожке не увидит.

«Как бы полицию не вызвали, комендантский час то уже начался», — переживал я о случившимся, при этом радуясь, что способность чувствовать чужой взгляд работает.

Дойдя до конца дома, мне пришлось оставить следы на снегу, газон по зимнему времени был завален сугробами, а уличный фонарь, как назло, освещал именно это место. Передвигаясь далее по дворам, я нет-нет да ловил на своей Ауре скользящее ощущение чужого внимания, часто оно было смазанным, но иногда случалось и так, что сопровождало мою фигуру какое-то время.