Михаил Тверской
- Автор: Борисов Николай Сергеевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- ISBN: 978-5-235-03906-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Михаил Тверской». Краткое содержание книги:
Автор книги, доктор исторических наук, профессор Николай Сергеевич Борисов, рассказывает о жизни и деятельности тверского князя с максимальной подробностью и объективностью, привлекая все имеющиеся к настоящему времени исторические источники и восстанавливая сложную и многообразную картину борьбы Москвы и Твери за главенство над Северо-Восточной Русью в конце XIII — первых десятилетиях XIV века.
Однако чем хуже обстояли его дела, тем значительнее становилась поддержка, которую Дмитрий Переяславский получал от сочувствовавших ему князей. Андрея многие боялись и потому не любили.
Заметим, что участие Андрея Городецкого в походах ордынцев, о котором со скрытым осуждением сообщают летописи, могло быть вынужденным. Таким образом, «натурой», службой князья могли погашать свои долги по ордынскому «выходу» (78, 85).
Памятуя о том, что в этой истории своего веского слова не сказал ещё могущественный покровитель Дмитрия эмир Ногай, Михаил Ярославич принял ограбленного и затравленного кузена у себя в Твери (10, 527). Здесь Дмитрий, вероятно, получил не только моральную, но и финансовую поддержку. В конце концов, ему нужно было как-то содержать свою свиту. Колёса службы всегда начинают скрипеть, если их не смазывают деньгами...
За повседневными заботами вставали и соображения более возвышенного характера. Михаил Тверской понимал, что для освобождения от смердящей власти Орды необходимо объединение страны под властью одного правителя — «царя последних времён». Библия подсказывала его имя — Михаил (Откр. 12: 7). Однако это была лишь мечта. А действительность требовала прежде всего умиротворения страны через восстановление традиционного правила: «каждый да держит отчину свою». Так договорились русские князья ещё во времена Любечского съезда 1097 года. Это правило в условиях нарождавшейся удельно-вотчинной системы служило не столько законом — ибо законов было столько, сколько суверенных правителей, — сколько неким ориентиром в хаосе эгоистических интересов. Этого ориентира следовало придерживаться. Все понимали: без подобных ориентиров князья начнут такой безудержный «чёрный передел», после которого Русь окончательно погрузится в кровавый хаос.
Поразмыслив над положением, Михаил Тверской решил выступить в роли посредника между Дмитрием и Андреем. Формально послом мира стал тверской епископ Андрей. Он отправился в Торжок и вместе с каким-то Святославом (быть может, ушедшим из мира сводным братом Михаила Тверского?) убедил Андрея Городецкого начать переговоры с братом (5, 328).
Распутывая тугой узел эгоистических интересов, следовало примирить не только сыновей Александра Невского, но и всё растревоженное княжеское сообщество Северо-Восточной Руси. Вероятно, в Твери для обсуждения ситуации состоялся княжеский съезд. Под давлением Михаила Тверского и Даниила Московского, за спинами которых вставала грозная тень Ногая, Андрей вынужден был уступить. Он согласился примириться с братом и вернуть Дмитрию его родовую вотчину — Переяславль Залесский. Фёдор Чёрный, уже обживавший Переяславль, вынужден был скрепя сердце согласиться с этим постановлением.
Летописи сообщают ещё о некоторых итогах переговоров. Сын и единственный наследник Дмитрия Иван получал в управление Кострому. Однако сам Дмитрий вынужден был вернуть новгородцам Волок (5, 328). Это была их награда за поддержку Андрея и отказ от услуг Дмитрия.
Заключив мир с Дмитрием, Андрей, не возвращаясь в Новгород, отправился (вероятно, через Владимир) в свой удельный Городец. Что до Дмитрия, то он двинулся в противоположную сторону — на Волок.
Последний волок
Цель этой поездки в город, который ему уже не принадлежал, не вполне понятна. Равным образом неясно и то, вернул ли Андрей Дмитрию отнятое у него «на броде» имущество. Однако ясно, что перед тем, как возвратиться в разорённый и сожжённый Переяславль, Дмитрий должен был запастись деньгами и людьми. Единственное место, где он мог найти то и другое, был наполненный переяславскими беженцами Волок. Здесь был своего рода узел связанных волоками речных торговых — а при необходимости и военно-стратегических — путей. Из верхнего течения Ламы дорога шла через водораздел к верховьям Рузы — левого притока Москвы-реки. Отсюда, пройдя немного вверх по Москве-реке, путники попадали в Можайск, от которого было рукой подать до истоков Протвы — торной дороги на юго-восток, к Оке. К западу от Можайска соединённые волоками речные дороги тянулись к бассейну Вазузы и Днепра.
Вся эта забытая ныне дорожная сеть наиболее активно использовалась именно новгородцами — самым подвижным и предприимчивым элементом тогдашнего русского общества. Через неё они из района Твери кратчайшим путём выходили к Оке и Волге. Их лёгкие ладьи были хорошо приспособлены к условиям мелководья и многочисленных волоков.
Именно Волок как город и крепость (Волоколамск) служил организатором бесперебойного и безопасного движения по всей этой речной системе. Сидя на Волоке, новгородцы могли не только отслеживать и регулировать товарные потоки, но и наилучшим для себя образом решать вопрос торговых пошлин.