Нежный взгляд волчицы. Замок без ключа

Глава VII

ВОЗЛЮБЛЕННАЯ ВОЛКОВ

Впервые его волчий сон начался совершенно иначе, чем все предыдущие. Не было ни поляны, ни моста – он вдруг обнаружил, что неспешно шагает по лесу, отчего-то совершенно точно зная, куда ему идти.

Лес оказался странным, в каких он в жизни не бывал: кустарника нигде не видно, трава под ногами невысокая и словно бы слегка пружинившая, бледно-зеленая. Ни единого цветка, деревья стоят довольно редко, они тоже предельно странные: чуточку похожи на сосны или пальмы – толстый и высокий голый ствол, лишь на самой верхушке – густая, почти круглая крона из длинных тускло-серебристых листьев. Ни единого звука не доносится: ни щебетанья птиц, ни писка мелких зверюшек, а о том, что он не оглох, свидетельствует лишь тихий шелест странной травы под ногами.

И эти деревья… Такое впечатление, что это и не деревья вовсе. Чуть морщинистая кора, казалось, из толстого мутноватого стекла, а под ней медленно переливаются, струятся от корней к вершине и обратно потоки словно бы тяжелого бледно-сиреневого дыма, переплетаясь, сплетаясь порой в причудливые неспешные завихрения, омутки, водовороты, то сливаясь в единый поток, то разбиваясь на множество мелких ручейков, то обгонявших друг друга, то текущих слаженно; Сварог не мог остановиться и рассмотреть их как следует – и в этот раз он был лишен возможности двигаться по собственному хотению. Та же чужая воля, что и в прошлых снах, заставляла его шагать и шагать неизвестно куда.

И мир вокруг был странным – мир без теней. Мало того, что в таком редколесье непременно можно было бы увидеть солнце – но его не было. Он не мог даже определить, что над головой – не просто небо и низкие облака, скорее уж нечто цвета вылинявшей синей материи, казавшееся то повисшим совсем невысоко, то невероятно далеким. И не было теней – ни от деревьев, ни от него самого, ничто здесь не отбрасывало тень. Если обратиться к обычным меркам его собственного мира, невозможно было определить время дня – с равным успехом это могли оказаться и первые сумерки, и рассвет.

Пожалуй, все-таки сумерки – он стал замечать, что вокруг определенно темнеет, словно невидимое солнце давно закатилось за горизонт и близится ночь. Да, так и есть – темнеет. Он шагал и шагал – еще можно было рассмотреть путь, траву под ногами. Бледно-сиреневые потоки на глазах обретали яркость – чем темнее вокруг, тем сильнее они мерцали тусклым гнилушечьим цветом, наливались неяркими сиянием. И все так же лениво струились, вихрились, сплетались…

Стало гораздо темнее, когда впереди показалось нечто, больше всего напоминавшее пламя костра, – и было уже совсем темно, когда Сварог вышел, неизвестно откуда это зная, к своей цели.

Он стоял на краю широкой, но неглубокой котловины, более всего напомнившей формой суповую тарелку. Выложенные серым тесаным камнем широкие уступы плавно спускались почти правильным амфитеатром к центру котловины, где чернел непонятный предмет, длинный и высокий, и горел костер. Повсюду лежали волки – в спокойных позах, вытянув передние лапы, вывалив языки, глядя вниз, как один. Особого внимания на Сварога они не обратили – ближайшие повернули к нему головы, равнодушно присмотрелись и тут же отвернулись, вперив взгляды в огонь, тонким лепестком отражавшийся в их янтарно-желтых глазах.