Контракт на молчание

Так сладко, натянуто, больно. Как же больно. Сама не понимая, что делаю, я тихонько, несмело трусь о мужское тело, жалобно поскуливая, каждым движением и звуком умоляя о большем. Умоляя, видимо, не дать мне вспомнить о причинах, по которым все это ужасно неправильно и оставит меня уничтоженной всего через несколько минут.

Кажется, со мной не случалось никогда даже близко ничего подобного. Сейчас я бы позволила все и даже не попыталась воспротивиться, потому что я понятия не имею, что происходит и как остановить этот шквал безумных, тягуче-болезненных ощущений.

Когда мужская рука накрывает мою грудь под когда-то незаметно для меня расстегнутой блузкой, я изгибаюсь, а с губ слетает крик… и его глушат губы, чтобы тут же спуститься по шее неразрывной дорожкой поцелуев.

— Тише, — шепчут эти самые губы.

Я даже не уверена, что это короткое слово о моем вскрике. Наверное, он… Райан чувствует, насколько я потеряна и дезориентирована. В каком смятении.

— Не надо было тебя слушать, — с досадой и предвкушением одновременно говорит он.

— Райан, — повторяю я бездумно за своими мыслями и не узнаю собственный голос.

— Да, так, — отвечает он сипло.

И толкает меня прямо к шкафу. Лицом к нему. Что? Нет, только не это, только не так! Если уж мне на роду написано изменить Клинту, а видимо, написано, ибо сопротивлялась я яростно, стойко и удивительно тщетно, то пусть уж хотя бы будет незабываемо. Господи, о чем я думаю? Пусть будет неприятно, пусть я никогда не захочу это повторить. А еще лучше — не допустить. Я пытаюсь что-то сказать, но с губ срывается странное мычание, потому что Райан тянет вверх мою юбку, и слабый порыв внезапного благоразумия испаряется. А еще щеки заливает румянцем понимания, что сейчас этот чужой человек увидит на мне чулки. То самое максимально эротичное, что вообще есть в женском гардеробе. Да, вовремя я смутилась.

— Нет, — вспоминаю снова, он застывает столбом. Что? Почему? — Только не так.

Смешок, теплые пальцы касаются бедер над резинкой чулок, я изгибаюсь от этого прикосновения, выгибаюсь навстречу. Я дрожу так, что едва могу стоять, но все еще злюсь из-за этой ненавистной позы. Почему он не развернул меня? Почему не как с Бриттани, на столе? Но, кажется, уже все решено, потому что белье отодвинуто в сторону.

Я пытаюсь развернуться сама, но вместо этого — толчок — и я буквально распластана по прохладному дереву, а сзади прижата горячим мужским телом. Не знаю, что в этом такого, но по коже бегут мурашки. К оголенным ягодицам прижимается рука, расстегивающая брюки, раскатывающая по длине защиту. Ухо опаляет жаркое дыхание. Я наполовину чувствую, наполовину представляю, и это едва ли не лучше, чем видеть. Не могу поверить, что это действительно происходит со мной.

Когда моей обнаженной кожи касается нечто горячее, я вздрагиваю всем телом.

— Пожалуйста, дай мне развернуться, — шепчу я отчаянно. Потому что слабовольная, потому что я хочу, чтобы было хорошо, а не как обычно. — Я не люблю так… сзади.