Финишер [ЛП]

— Я не забыл тебя.

— Забыл. — ее глаза метнулись к его горлу, а глаза напряглись. — И ты даже не знаешь об этом.

Его рука взялась за ее подбородок, привлекая ее внимание, чтобы увидеть яростный взгляд на его лице, когда он пытался понять, что она имела в виду. Он не поймет. Он никогда не поймет.

И вдруг она почувствовала себя совершенно обессиленной. Он тянул и толкал, и она была истощена. Ей больше нечего было дать.

Она опустилась, ее голова легла на его грудь. Наверное, ее должно было бы волновать, что они покрыты чьей-то кровью, но она просто не могла заставить себя беспокоиться. Она чувствовала, как ее сердце падает вниз, как эмоции закручиваются в очередную отвратительную нисходящую спираль, и все, чего она хотела, это отправиться домой, заснуть и не двигаться, пока ей не станет лучше. Но она не знала, где ей спать — ее комната в особняке была пугающе одинокой, диван причинял боль, а он не хотел видеть ее в своей постели.

Все обрушилось на нее.

О чем она думала?

В том-то и дело, что она не думала. Она чувствовала и принимала решения сердцем, а не головой. Он не помнил ее из-за травмы, которая лишила его глаза, и, похоже, никогда не вспомнит.

Но где-то в глубине души она надеялась, что совместное времяпрепровождение вызовет в нем хоть какой-то эмоциональный отклик, не принимая во внимание тот факт, что последние десять лет он не хотел чувствовать. Она могла бы рассказать ему об их истории, но какой в этом смысл? Его влекло к ней сексуально, он испытывал к ней территориальную привязанность, но это не означало эмоциональной привязанности. Для него было легко отделить их друг от друга. У него не было проблем с отстранением, потому что он не был привязан к ней с самого начала. Он увез ее в другой город и оставил одну, привез в свой дом и бросил на несколько дней. И если бы она не приехала сюда в поисках его, он, вероятно, провел бы всю оставшуюся часть их брака вдали от нее, а она преследовала бы его.

Боже, она была дурой. Слишком эмоциональной дурой, которая слишком легко привязалась к надежде.

Слеза скатилась по ее щеке и упала на его плечо.

Ее мать была права. Этот брак был фарсом.

Она глубоко вдохнула его запах, запечатлевая его в памяти, прежде чем отстраниться, физически и мысленно. Ей нужно прекратить преследование. Ей нужно уйти, перегруппироваться, устранить беспорядок, который она устроила в их жизнях.

Это была ошибка. Ошибка с благими намерениями, ошибка влюбленных, но все же ошибка.

Она сделала шаг в сторону и почувствовала на себе его взгляд в течение долгой минуты, его большой палец проследил слезу на ее щеке.

— Что только что произошло? — тихо спросил он, а она избегала смотреть на него, поправляя одежду.

— Мне нужно уйти, — сказала она ему, разрывая его хватку и направляясь к двери, нуждаясь в свободе от него.