Бандитский причал

Милая пожилая француженка заглянула в кабинет и поманила их за собой.

— У вас чудесный малыш, мадам, — улыбаясь, заговорила с Дашей на французском языке она. — Он будет счастлив обрести семью. Но имейте терпение, здесь, в приюте, дети немного другие, чем те, которых воспитывали в семьях с самого рождения.

В гостевой комнате не было ничего лишнего — широкая деревянная кровать, небольшой шкаф для вещей, стол и два стула. Небольшое окно вело во двор, к небольшому садику, вокруг которого были оборудованы качели и потертые горки.

Михаил вошел следом за женой и поставил на пол дорожные сумки с вещами.

— Я только переоденусь, и можем идти, — повернулась к нему Даша. — Только я очень волнуюсь. Знать, что он где-то здесь, рядом и не иметь возможности его обнять — ужасно.

— Переодевайся. У нас все получится, — приободрил ее он.

Спустя десять минут они с замирающим сердцем стояли на пороге.

Дети бегали на небольшой площадке, отведенной для игр.

Воспитатель подошла к самому младшему и взяла его за руку. Что-то сказала на французском языке и поманила за собой.

— Это наш мальчик! — прошептала Даша. — Наш малыш, Миша. Вот он!

С замирающим сердцем сделала шаг навстречу.

Мальчик, тот самый, которого она так часто видела на фотографиях, нерешительно посматривал на взрослых своими карими глазками.

Даша почувствовала, как в горле встал ком. Глаза опалили слезы. Не зная, как себя вести, она присела и протянула к нему руки.

— Привет, милый, — заговорила на французском языке она. — Как поживаешь?

Даниэль испуганно посмотрел на нее, потом на Михаила, и вдруг бросился бежать прочь.

Спрятался за потертой горкой и принялся играть с брошенной кем-то машинкой.

— Почему он убежал? — растерянно спросила у воспитателя Даша.

— Он испугался, мадам. Здесь редко появляются незнакомцы.

Дарья вдруг осознала всю горечь своего положения. Этот ребенок был ее родным сыном, но для него она являлась чужой.

Губы задрожали. В красивых голубых глазах блеснули слезы.

— Как же… как же так? — взглянула на мужа она.

— Успокойся, — буркнул он. — Тебе ведь сразу сказали — ребенок должен привыкнуть.

Михаил спустился по ступеням. Засунув руки в карманы джинсов, задумчиво посмотрел на площадку для игр.

Усевшись на корточки, Даниэль продолжал катать машинку перед собой. Остальные дети бегали, перекрикивались на непонятном ему языке и весело смеялись.

«Мой ребенок. Подумать только, — с тревогой следил за сыном Воронов. — Да моя мать бы сошла с ума, если бы узнала, что его три года держали в приюте».

Он подошел ближе. Осторожно присел напротив сына и принялся что-то чертить камешком на земле.

Даниэль замер и принялся настороженно следить за действиями отца.

«Ему почти исполнилось три года. Что дети умеют делать в три года? Он поймет, что мы с Дашей его мама и папа?»

Что-то легкое стукнуло по руке. Отогнав мрачные мысли, Воронов поднял глаза. Маленький Даниэль бросил в него камешком.