Я приду за тобой

— Отец говорил что-то о том, что это укрепит их союз, положение нашей семьи в будущем, и что, я стану королевой, когда мой жених взойдёт на трон, — тоже стараюсь говорить без лишних эмоций. Зачем волка лишний раз провоцировать? — Я помню, что старый король Бранагиля тогда был при смерти, и Рейнар считался его ближайшим наследником и претендентом на трон. Но полагаю, что не единственным, потому, возможно, он и постарался заручиться поддержкой моего отца, — высказываю собственные соображения.

Я уже почти не сомневаюсь в том, что мой бывший жених королём так и не стал. Но кто его обошёл, для меня до сих пор тайна. Есть лишь смутные догадки.

— Правильно полагаешь, — кивает Дамиан. — У короля Ротглинда Яростного детей не было, а вот родственников, желающих ухватить куш пожирнее, хоть отбавляй. И у твоего несостоявшегося супруга, приходившегося покойному монарху родным племянником, было множество конкурентов в борьбе за трон. И самым сильным являлся двоюродный брат короля герцог Изидор Лиагримм. На стороне Рейнара играло близкое родство, воля самого короля, благоволившего к своему молодому родственнику, любовь народа, даже поддержка армии, поскольку он сам военный. Но его оппонент имел опыт, богатство, огромное влияние, сильных союзников и, что сыграло самую главную роль, коварство и готовность добиваться своей цели любыми способами. Угадай, кто выиграл в этой борьбе?

— То есть… Бранагилем сейчас правит этот Изидор? — хмуро смотрю на волка. — И я так понимаю, вы ведёте к тому, что Рейнар просил моей руки, чтобы заручиться поддержкой отца в борьбе с ним за трон Бранагиля? Неужели именно из-за этого всю мою семью жестоко вырезали?

— Причин было несколько. И это только тех, о которых мне известно. Во-первых — твой отец поддержал Ладвика, притом не только как союзник и будущий тесть, но и как инвестор, и этим очень сильно уменьшил шансы Лиагримма. А во-вторых, как мне удалось узнать позже, Изидор тоже в своё время пытался заключить союз с богатым и весьма влиятельным князем Ладвика. Но ему было отказано, из-за чего герцог затаил злобу. Он вообще крайне обидчивый. Вот тебе уже две причины. Ну и то, что в результате Лагот со всеми своими богатствами всё-таки был захвачен, по сути, без боя, и теперь полностью подконтролен королю Бранагиля, тоже немаловажный факт.

Откинувшись на спинку, я перевожу дыхание. Зажмуриваюсь до тёмных пятен, пытаясь справиться со слезами. И далеко не сразу замечаю, что сжала кулаки так сильно, что впилась ногтями в ладони. Зато боль немного приводит в себя.

Так вот ради чего всё это было. Ради власти и богатств моего отца. Наверное, не стоит удивляться. Но я не могу представить, какой мразью надо быть, чтобы вот так хладнокровно уничтожать всех на своём пути. Даже маленьких детей.

— А… оборотни? Как во всём этом оказались замешаны волки? — спрашиваю хрипло.

Других обротней я не видела в замке той ночью, только огромных волков. И ещё жутких монстров в состоянии полуоборота. Наполовину волков наполовину людей. До сих пор мороз по коже берёт.