Фея Желаний

Там народу тоже хватало, но отвод глаз продолжал доказывать свою идеальность. Нас не видели, и когда Грэм подвёл к уже знакомому фрагменту стены, никто и головы не повернул.

Мой спутник с лёгкостью отыскал рычаг, и стена плавно повернулась, впуская в тёмное нутро потайного хода. Шаг вперёд, ещё один, и стена вернулась на место, а мы оказались в темноте.

Дальше был зажжённый Грэмом неяркий пульсар — после этого путешествие продолжилось. Кто как, а я, конечно, вспомнила про Тевлогия с Митриком. Тот факт, что служители совсем недавно пользовались этим самым ходом, немного напряг.

Спустя несколько минут мы оказались в тупике, и Грэм хитро подмигнул:

— Готова, малышка?

Внутри всё затрепетало от предвкушения, и я кивнула.

— Только ведём себя тихо, — Эйнардс важно потряс указательным пальцем. В этот миг сквозь толщу стен проник гул главного колокола — бом, бом, бом…

По спине пробежала волна мурашек, а Грэм погасил пульсар и нажал на некий неприметный камень. Раздался невразумительный скрип, и кромешная темнота сменилась полумраком — снаружи горели светильники, их свет добрался и до нас.

— Пригнись, — шепнул Эйнардс, утягивая за руку вниз, и я подчинилась. Мы снова двинулись вперёд.

И не скажу, что я удивилась! То есть удивилась, но не так сильно как могла.

Мы очутились в святая святых — том самом закрытом на реставрацию зале. Причём вышли очень удачно, за декоративным каменным ограждением, которое напоминало решётчатый забор и обозначало сектор, предназначенный для важных персон.

Пригнувшись, мы с Грэмом добрались до этого ограждения и, опустившись прямо на пол, прильнули к «забору». Прорези были широкими, видимость отличной, поэтому разглядеть не составило труда.

Всё происходило шагах в пятидесяти от нас. Возле прямоугольного провала стояли три фигуры, самая помпезная из которых фигура короля.

Фрол Шестой разоделся так, что глаза заслезились — золотое шитьё, драгоценные камни, да ещё малая корона, усеянная рубинами. Архиепископ предпочёл одежду попроще, а настоятель Главного храма и вовсе надел обыкновенную рясу. Он стоял с глубоко надвинутым капюшоном, на груди висел священный знак.

Эти трое стояли вокруг провала, в котором тускло мерцала алтарная крышка, архиепископ с настоятелем молились. Я непроизвольно нахмурилась — когда по городу пополз слух о переносе алтаря, моим первым вопросом было — а как его перенесут?

Затем появились подробности, мол на великий обряд допустят лишь троих, и вопрос непосредственного переноса стал ещё более непонятным. Причём удивлялась не только я, все горожане, и новая волна слухов не заставила себя ждать. Оказалось, что в главном храме долго совершали молебны, в результате чего получили знамение с датой переноса и «божественным сообщением», что всё будет в порядке, помощь придёт.