Она (не) твоя

— Эта Дарья слишком молода. Давай дождемся, когда выйдет из отпуска Эльдар Георгиевич и съездим к нему на прием, — предложил вчера я.

— Подождать? Ты сейчас серьезно? — Алиса уставилась на меня заплаканными глазами и потрясла в воздухе бумагами, что дал ей врач. — Нельзя ждать, когда есть риск расслоения грудного отдела аорты. Нельзя вот так просто сидеть и ждать! — прикрикнула она гнусавым голосом. — Этот Эльдар Георгиевич приедет из отпуска только через две недели, а у меня нет столько времени.

— Разве две недели что-то изменят? — спросил я.

— Меня могут прооперировать в России, но доктора в один голос твердят, что очередь на операцию примерно месяц, а ждать месяц — слишком рискованно в моем случае. И одному богу известно, что может случиться за эти две недели. Я боюсь, понимаешь? — всхлипнула Алиса. — Боюсь не проснуться завтра утром, боюсь, что моя дочь будет расти без меня. Что будет, если со мной что-то случится, когда ни тебя, ни Артема не будет рядом с Софой?

Алиса утерла уголки глаз рукавом куртки и, отвернувшись к окну, тихо добавила:

— Я жить хочу, понимаешь? А для этого нужно в ближайшее время улететь в Израиль, где меня прооперируют без всяких очередей.

«И дороже в несколько раз», — добавил про себя я, но вслух не обронил ни слова.

Признаться честно, я не любитель кидаться в омут с головой. Ей два доктора поставили диагноз, дали брошюру израильской клиники, и она тут же готова все бросить и лететь туда сломя голову первым же рейсом.

Я бы предпочел сходить на прием к нескольким специалистам, узнать расценки и время ожидания во всех клиниках России и только потом решать, где оперироваться.

Но Алиса была в таком отчаянии, что я не стал вчера навязывать ей свое весьма объективное мнение.

Вполне вероятно, что этим двум докторам дают неплохой откат в той разрекламированной клинике, вот и все. В наше время это обычное явление. Приди на прием к доктору, он наплетет тебе с три короба, даст рецептик в определенную аптеку, и ты несешься туда на все парах, скупая втридорога все возможные лекарства.

Это всегда хорошо действует на людей, которые напуганы или в глубоком отчаянии — в том состоянии, в котором как раз сейчас находится Алиса.

Ей просто нужно немного остыть, подумать холодной головой и все хорошенечко взвесить.

Лично я привык действовать именно так.

Сегодня попробую поговорить с ней и убедить показаться к российским докторам. Все же речь идет о немалой сумме.

— У тебя есть необходимая сумма? — поинтересовалась сестра, как только отпустила официанта.

— Откуда? Я все до копеечки вложил в открытие московского ресторана, плюс совсем недавно заменил мебель в нескольких кофейнях.

— А как же Леонидыч? Ты ж говорил, что он хоть сейчас готов выкупить часть твоего помещения.

Я задумался.

«Этих денег вполне хватит на все расходы, включая перелет, проживание и реабилитацию, но… Я все же хочу для начала убедиться, что это единственный вариант лечения, а только потом заключать подобные сделки».

— Ты же поможешь ей, верно? — пристально посмотрела на меня сестра. — Для тебя это не такая большая сумма, как для нее. Алиса очень хорошая, и я искренне надеюсь, что ты сделаешь все возможное, чтобы ее вылечили.