Только не плачь

Кислота медленно разъедает внутренности, просачивается в каждую клеточку, в каждый потаенный уголок души.

Я уже забыла, что такое ревность. И лучше бы не вспоминать. Потому что это больно, это остро, это то, от чего хочется бежать без оглядки. Мне этого не надо. У меня нет сил на очередное потрясение и всплеск губительных эмоций.

Мелена тем временем вышла из ванны и отправилась на кухню, на ходу обращаясь ко мне:

— Мои соболезнования по поводу Кирилла. Извини, что с опозданием. Мы с тобой после трагедии не виделись.

Меня сейчас стошнит. Прямо на пол.

— Ну что ты молчишь, как неродная. Рассказывай, как жизнь, — не унимается она, попутно включая кофе-машину.

Нет у меня жизни. Последние отголоски чего-то теплого разбились именно сейчас. Осознание того, что от меня остались лишь обрывки, в то время как остальные идут вперед, общаются, встречаются, просто убивает.

— Все нормально, — не узнаю свой голос. Металлический, неживой.

— Иди сюда, — с улыбкой зовет Мелена, выглядывая из кухни, — хватит в коридоре стоять. Кофе будешь?

— Нет, спасибо, — я все-таки иду к ней. Как бабочка на свет огня, как змея за звуками зачарованной флейты.

Странное ощущение собственной беспомощности и разочарования. Надо уходить, а я медлю. Надо кричать во весь голос, а я снова молчу. Надо зажмуриться, чтобы не видеть жгучей красоты, но вместо этого я рассматриваю ее, жадно ощупывая взглядом с ног до головы, и как наяву вижу откровенные картинки с участием Мелены и Артура.

С каким-то мазохистским удовольствием добиваю себя, доказываю, что для меня ничего не осталось, заставляю себя смотреть, слушать, представлять.

— Я не знала, что ты у Артура.

— Так вышло, — жму плечами.

Мне холодно и одновременно по коже стелется огонь.

— Хорошо, что зашла, а то совсем пропала.

Похоже, ее совершенно не напрягло то, что встретила меня в квартире у Артура. Ни в одном взгляде не проскочило даже намека на подозрение. Видать, я настолько жалкая, что она не видит во мне женщину, не говоря уж о сопернице. Просто бедная родственница, которую приютили. Нищенка, которой снова выделили милостыню.

— Давно ты здесь? — она сделала себе капучино и с нескрываемым удовольствием лизнула пенку.

Я как заворожённая смотрю на пухлые, алые губы, представляя, как ими целует Барханова, как он целует в ответ. Внутри поднимается черная пелена. Не хочу больше. Не буду. Хватит.

— Пару дней. Проездом. Сейчас уже ухожу. Такси как раз приехало, — отвечаю отрывисто и зачем-то вру про машину. Наверное, не хочется казаться совсем потерянной. Хочется притвориться, будто у меня есть какая-то цель, будто меня где-то ждут.