Статус-Кво

О нет, когда мои всхлипы почти затихли, а я почти пришла в себя, он не извинился. Он сказал то, от чего я вообще помертвела:

- Выходи за меня.

- Ты… ты ебанулся, да? – я отстранилась, с неверием глядя в его лицо, думая, что ослышалась, но нет. Он был мрачен, но серьезен.

Я потрясенно смотрела на него, вообще перестав понимать происходящее.

- Я покину состав учредителей «Тримекса». Папочка хочет моей крови, однако я больше в этом не участвую, пусть наслаждается. Но тебя, скудоумную суку, не отпущу. Поняла меня, блядь? С твоими ублюдками я решу.

Прикрыл глаза, губы скривились. Рухнул на подушки и притянул уже окончательно переставшую понимать происходящее меня к себе.

Сердце стучало быстро, отдавалось эхом в ушах. Я лежала на его плече, и смотрела на тонкий неровный рубец на животе. Мысли волочились вяло, но в трясину больше не затягивало. В голове слабо пробивались воспоминания о Гонконге. Когда… все изменилось. Мир повернулся. Такой важный момент… Поймала себя на том, что скольжу ногтем по шраму. Почти сразу мою кисть сжали длинные пальцы, прерывая это движение. Сжали до грани боли. Лисовский медленно повел мою руку вверх к своему лицу, одновременно ослабляя нажим. И мне почему-то стало плохо, когда его губы поцеловали тыльную сторону моей ладони.

Дыхание сбилось, я прикрыла глаза, чувствуя, как он закладывает мою руку за свою шею. Мне нужно это сказать. Нужно. Но так… страшно.

- Ром, - неуверенно и тихо. – Это… наверное самый поганый период в моей жизни был. Эти дни и их итог. Я просто хочу… в общем, не выходи из «Тримекса». И… вот с этими свои словами… ну вот которые ты сказал…

- С предложением.

- Да. Вот с этим тоже… давай не сейчас. – Голос трусливо дрогнул и я замолкла, зажмуривая глаза и сцепляя зубы, с трудом успокоив странный вязкий и одновременно выбивающий из себя хаос, несмело продолжила. – Просто… пожалуйста, давай как будто вот этого всего не было. Пожалуйста.

- Статус-кво.

- Что?

Он приподнял мой подбородок пальцем, глядя в мои глаза потемневшим взглядом. Лицо непроницаемо, о чем он думает непонятно.

- Возврат к исходному. – Негромко произнес он. – Хочешь объявить статус-кво?

С трудом сглотнула и неуверенно кивнула. Тень пробежала по его лицу и у меня сердце на мгновение замерло, чтобы потом забиться еще быстрее. Разумеется, откажет. Меня и до этого всего посещали мысли, почему он терпит, почему не настаивает, почему не подводит меня к решающему – сказать об отношениях. Вертелись и нехорошие предположения, вроде Кирилловских, но не мог же он… не мог же просто из-за выгоды, из чувства мести. Тем более после всего… произошедшего. И сейчас, в затягивающуюся нехорошую паузу, я отчетливо чувствовала рычащий в нем протест. Нет, он снова был привычно холоден, никаких эмоций на лице, но такое просто чувствуешь. Это течет под его кожей, отдаленным эхом кипит в его глазах, а я сейчас настолько слабая, просто позорно слабая, что понимаю, если он будет настаивать – я не смогу сопротивляться. Снова начнется ад, только теперь с отцом.