Meine Deutschlehrerin

А погода тогда была какая чудная. А солнце. Небо синее, синее. Ну точь-в-точь как тогда там в Германии, Тогда. Там. Когда Марта была рядом. Над их редким занятиями по немецкому языку посмеивались, но никто и вида не показывал.

Все видели, как Иван преобразился. Внутренне распрямился. Придираться перестал. Великодушен стал. Все во взводе догадывались, почему, но никто и виду не показывал. Ну занимается старшой немецки языком и пусть. Дело такое. Молодое.

***

Иван уже бывал у Михалыча на приеме и раньше. Еще в бытность его работы секретарем парткома оборонного завода. Михалыч всегда был в хорошем настроении, открыт людям.

– Заходи, заходи, Иван, садись. Ну рассказывай, с чем пришел, как поживаешь. Слышал, рацпредложение твое БРИЗ одобрил, говорят экономия большая будет. Молодец. Вот это настоящий рабичй класс! Пока – о у инженеров руки дойдут до тезпроцесса, а ты уже уже… Молодец. За зщавод переживаешь, за жкномию. Это хорошо. Это по – нашему, по – военному.

Он отложил свою руку в черной перчатке на стол и приветливо подмигнул.

***

–Иван, прервала его воспоминания Любовь Сергеевна, Иван, заходи, освободился председатель.

Иван встал, вздохнул, перекрестился и открыл дверь кабинета.

Все. Все расскажет он сейчас своему фронтовому товарищу. А именно таким он считал Михалыча. Все расскажет. Да что там рассказыать, что там таить, раз тебя так радушно встречают, и не думал Иван, да вот не смог никак удержаться и как было на сердце, так и излил бы всю свою душу ему, как на духу, как духовнику раньше рассказывали, все без остатка. Всю. Все расскзал бы.

И о нахождении в этом немецком городке, и о том как его там награда нашла и о том, что дочка хозйяки ему приглянулась и что любовь у них была настоящая, не военно-полевая, и что не успел он Марте даже предложение толком сделать, как по анонимке, его сразу и выслали, да и не куда – нибудь а сразу на Дальний Васток.

Не передать словами, что происходило в душе Ивана в этот момент, в эти несколько шагов по красной дорожке кабинета. Наконец – то его многолетняя тайная мечта и надежда тайная и скрытая от всех может осуществиться. И это реально.

Он же сказал, он сказал, он говорил своей Марте, что вернется, что обязательно вернется и заберет ее к себе, домой. И вот сейчас его, Ивана, судьба зависели от этого человека. Именно он, этот сидящий вальяжно в кресле человек, может все. Он может включить Ивана в состав делегации, а может не включить.

Какая власть у него, у него вершителя судеб!

И так захотелось Ивану рассказать все – все рассказать этому умному собранному аккуратному человеку. Такому доброму, такому внимательному. Так захотелось, что даже защемило в груди, что там сердце или душу защемило, неважно. Только рассказать, рассказать все, все что за эти годы накопилось невысказанным плачем или воем, или ударом его раскаленного молота, что кулаки его пудовые, на коленях лежащие, сжались до хруста.