Ласточки

Что для мотопехоты и танков тридцать километров? Один-два часа.

Разведку на мотоциклах капитан приказал пропустить. Так и сделали, но один из мотоциклов свернул к их перелеску, а второй остановился на перекрестке. Проверить решили, значит сами виноваты… С пятидесяти метров из кустов заработал "дегтярь", фриц кувыркнулся в канаву. Второй развернулся было, но и его достали очередью. Командир немцев сделал очевидный вывод и вот теперь танкисты наблюдали из замаскированных танков за тем, как его две немецких роты разворачиваются для атаки.

– Деваться им некуда, – прокомментировал старшина. – Южнее – речка, севернее – болото, а на дороге – мы. Однако, они нагло себя ведут. Без разведки, нахрапом… За это и поплатятся.

– Думаешь, отобьемся? – поинтересовался из башни заряжающий.

– Последний зуб поставлю, что отобьемся. Сейчас танки их вылезут на луговину, по ним отстреляются "сорокопятки", а когда они на пушки развернутся – тут и наша очередь придет. Это называется "огневой мешок". У меня, чтоб ты знал, первое место было в учебке по стрельбе. А ты никак боишься?

– Есть немного…

– Поправимо. Витя! – крикнул он командиру второй машины. – У тебя заначка есть, я знаю. Видел, как ты в городе бегал в магазин.

– Дык это… – сержант задумчиво посмотрел на затянувшие небо серые облака.

– Не "это", а самое время по-братски поделиться. Это нам с тобой после Финской все по траки, а тут у людей первый бой. Давай, извлекай. По одной на экипаж – как раз наркомовские за два дня и получатся.

Сержант нырнул в люк и вскоре вылез обратно, держа в руках сверток, сделанный из старого комбинезона. Из свертка на свет появились две бутылки "Столичной". Старшина забрал одну, ножом сковырнул пробку, отпил пару глотков и сунул бутылку в люк.

– По двести. Поняли?

– Ага!

– Быстрее. Немцы сейчас начнут. Закусон искать некогда.

Вернее было сказать: уже начали. За дальним перелеском заревели моторы и из-за деревьев показались танки с белыми крестами на броне. За ними поднялась цепь пехоты. С нашей стороны по ним пока никто не стрелял.

– Идите, голубчики… Идите… – прошептал старшина, забираясь в башню. – Сейчас мы вас сухарями накормим.

Хоть он и ждал этого, но первый выстрел "сорокопятки" ударил по нервам, как электрический ток. Капкан захлопнулся. Он приник к панораме, наводя орудие, а батарея тем временем лихорадочно расстреливала боекомплект. Один немец остановился, остальные сразу перестроились и теперь шли в сторону пушек. Пехота залегла.

В прицеле наконец появилась корма вражеского танка, старшина привычно взял упреждение и выстрелил. На броне немца сверкнула ослепительная вспышка. Танк еще шел, но понятно было, что добавки не требуется.

– Бронебойный!

Второй выстрел. Промах. Немцы пока не понимали, что их расстреливают сзади. Старшина заставил себя успокоиться, прикусил слегка губу и третьим выстрелом таки попал еще в одного немца. Первый, в который он попал, тем временем задымился на ходу.