Лучезарная [litres]

Кэтлин рассмеялась.

– Нам тоже нужно следить за словами? Она ведь все равно узнает.

– Невежество заставит ее казаться более чистой, – ответила Леди мрачно. – Император таких любит.

– Значит, сегодня ты загадаешь желание? – спросил Ву Ин.

Леди кивнула и, к моему потрясению, ласково дотронулась до лица Искупителя, как несколько минут назад дотрагивалась до моего. Юноша прильнул к ее руке, целуя ладонь. Во мне мгновенно вспыхнула зависть.

Леди сказала:

– Ты сумеешь ее сберечь. Я знаю.

Голодным взглядом он всмотрелся в ее лицо, затрепетав, как мотылек перед пламенем свечи.

– Я верю в наше дело.

Леди растрепала его волосы:

– А я верю в тебя.

– Зачем мы едем в Олуон? – потребовала ответа я. – Матушка, ты тоже?..

– Нет, Сделана-из-Меня. – Леди присела на широкие перила, солнце подсвечивало ее, обрамляя силуэт женщины ангельским ореолом. – Я приду за тобой, когда настанет время.

Она похлопала по коленям, кивая мне, чтобы я подошла поближе.

Позже и до конца своей жизни я буду мечтать, чтобы в ту секунду вселенная подала мне какой-нибудь знак. Предупреждение о том, что сейчас случится. Но нет: воздух был теплый и спокойный, вдалеке пели птицы. Я радостно бросилась в объятия матери.

Несколько мгновений она гладила меня по спине, глядя на марево в небе Суоны.

– Должно быть, ты так напуган, – сказала она, обращаясь к кому-то невидимому. – Ты посадил меня в клетку, как птицу, но так и не смог заставить петь.

Затем Леди велела Кэтлин:

– Дай ей портрет.

Мне вручили картину в позолоченной овальной рамке. На полотне был изображен мальчик с кудрявыми волосами и самой радостной улыбкой, которую я когда-либо видела. На темном лице с широкими чертами сияли наивные карие глаза.

– Почему он счастлив? – спросила я.

Леди выгнула бровь:

– Разве тебе не интересно, кто он?

Я пожала плечами, и она ответила на мой вопрос:

– Он счастлив, потому что у него есть все, чего ты хочешь. Власть. Богатство. Наследие. Его отец украл все это у тебя и отдал сыну.

– Осторожно, Леди, – пробормотала Кэтлин. – Помни: она должна его полюбить.

Я нахмурилась, ничего не понимая. Разве я хотела власти и богатства? И почему я должна любить мальчика на картине? Но руки Леди, поглаживающие мою спину, и аромат жасмина мешали мыслить ясно. Я прильнула к матери, мгновенно выбросив из головы и портрет, и украденное счастье. Я бы обменяла все богатства Аритсара на простые объятия. На то, чтобы меня касались без страха и никогда не называли «опасной».

– Ты слушаешь, Сделана-из-Меня? – прошептала Леди.

Я на миг закрыла глаза и кивнула, прижимаясь щекой к ее груди. Сердце Леди билось быстрее, чем крылья колибри.

Следующие слова Леди подбирала с особой тщательностью:

– Когда ты встретишь этого мальчика…

Что-то во мне, спавшее годами, пробудилось, обжигая кожу, как наруч на запястье Мелу. Я взглянула на портрет, на мгновение мои глаза отразились в стекле, защищающем картину, и вспыхнули изумрудным светом.