Бродвей: Бродвей. Мой собственный. Мания

— Угощаю бесплатно и объясняю, что этот бар — для спортсменов и здесь не подают напитки для девочек. Даже дамы, которые заходят сюда, пьют неразбавленное виски, как чемпионы.

Когда Барт вошел в бар, Слиго заканчивал традиционный телефонный разговор со своей женой, девяностокилограммовой милашкой, которую он любовно называл «моя маленькая ирландская женушка».

— Помой ноги и ложись отдохнуть! — приказным тоном прорычал он в трубку.

Закончив разговор, Слиго повернулся к Хейдену.

— А, привет! Опаздываешь, протестантский босяк!

Только самых лучших своих друзей Слиго удостаивал такого к ним обращения. Среди его друзей фигурировал, кстати, католический епископ, которого Слиго безгранично обожал.

Слейшер налил полстакана ирландского виски, бросил в жидкость кусок льда, который взял прямо рукой сомнительной чистоты, и толкнул стакан по стойке в направлении Хейдена. Затем, помедлив секунду, налил себе полный стакан и сказал:

— Первый стаканчик за мой счет.

В противоположном от Хейдена конце стойки, обшитой красным деревом, сидели два завсегдатая бара: Марк Клаймитс, экс-полицейский, настолько худой и костистый, что его вполне можно было принять за больного туберкулезом, и Фриц Грехем, экс-журналист, отличавшийся огромным животом и лицом цвета креветок. Барт кивнул им головой в знак приветствия и положил на стойку купюру.

— Налей виски тем молодым людям, — попросил он Слиго.

Грехем сжал стакан с виски трясущимися руками и сделал большой глоток. Не выпуская стакана из рук, он подошел к Хейдену.

— Спасибо за поддержку, она пришлась как нельзя кстати. Вас интересует наша информация?

— Возможно, если она подкреплена доказательствами.

— У Клаймитса есть все необходимые факты.

Грехем объяснил, каким образом служащие морга нашли визитную карточку Вальдо на трупе Джеральдины Маклайн.

— Но тип, что ее прикончил и как в воду канул, вполне мог сам отпечатать такую карточку с помощью трафарета, который можно купить в любой канцелярской лавке.

Грехем допил виски и зашелся в безудержном кашле. Наконец ему удалось справиться с приступом, и он обрел дыхание.

— Такое положение дел не исключается, но полиция другого мнения. Они уверены, что горло Джеральдине перерезал Вальдо. Только молчат об этом.

— В таком случае мне хотелось бы знать, когда Клаймитс будет достаточно трезв, чтобы поделиться на этот счет своими мыслями, а вы достаточно трезвы, чтобы его мысли изложить на бумаге?

— Мы не пьяны, мы находимся в жесточайшей депрессии, — с пьяным апломбом заявил Грехем. — Нам бы еще по капельке спиртного, чтобы поднять…

Барт отрицательно покачал головой.

— Возможно, сейчас вы еще в состоянии отличить пишущую машинку от кофемолки, но печатать вы не сможете. Есть, правда, один выход: я оплачиваю вам турецкие бани. Это должно вас основательно взбодрить. Я пришлю вам прямо туда пишущую машинку и ангела-хранителя. Я снабжу ангела-хранителя бутылкой водки, чтобы поддерживать вас в форме. Кроме того, я заплачу каждому из вас по десять долларов, если вам удастся что-нибудь написать. Но вы получите вдвойне, если вашу информацию можно будет использовать.