Записки простодушного. Жизнь в Москве
- Автор: Санников Владимир Зиновьевич
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Языки Славянской Культуры
- ISBN: 978-5-94457-341-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки простодушного. Жизнь в Москве». Краткое содержание книги:
Описывается путь автора в науке, приводятся материалы из его книг, посвящённых языковой шутке, и наблюдения над способами создания каламбура и других видов комического.
Записки по содержанию — очень пёстрые. «Тайны лингвистического двора» перемежаются с описаниями зарубежных поездок, походов по Подмосковью, дружеских застолий с шутками и анекдотами; замечания о науке, литературе, судьбах России — с описаниями семейного быта, детского лепета, а весёлые, комические сценки сменяются событиями поистине драматическими. Но… такова сама жизнь.
В Приложении даётся ранее не публиковавшийся рассказ автора о Гражданской войне — «Записки красного командира».
Но, по чистой совести, это не была липа. Мы делали эту работу с увлечением. Хотя она не дошла (не по нашей вине) до практической реализации, её результаты могли быть использованы в информатике и прикладной лингвистике.
На деньги, полученные в Совмине, я смог купить отличные чешские стулья — взамен стоявшего у нас старья. Когда мы вселялись в новую кооперативную квартиру, у нас не было мебели, и сердобольная сотрудница института, секретарь партбюро, недорого уступила нам свою подержанную мебель. К сожалению, вместе с мебелью мы завезли в квартиру ещё и клопов. На эту тему есть хороший анекдот (из серии так называемых абстрактных анекдотов):
Хозяйка предупреждает гостя: — Не садитесь на этот диван. Там масса клопов. — Почему же вы его не выбросите? — Мы выбрасывали, но они приносят его обратно.
Письма трудящихся
Других дополнительных заработков было мало: иногда рефераты лингвистических работ, иногда ответы на письма трудящихся. За письмо — ответ трудящемуся — плата совершенно мизерная. Это скорее развлечение — до того эти письма были иногда смешны и забавны. Помню, в одном письме предлагалась такая этимология слова марципан: «Слово польское. Пани или паненка, получая из рук пана это кондитерское изделие, благодарили: Мерси, пан!» (В действительности — слово из итальянского marzapane, имеющего арабские корни). Но были и письма, которые заставляли задуматься о точном значении некоторых слов и понятий, например, о воинских чинах и званиях, а также о дворянских титулах в дореволюционной России и об их градации. Я знаю теперь, что барон ниже графа, что штабс-капитан не выше капитана (как я всегда думал), а ниже, что ротмистр — кавалерийский офицер, соответствующий чину капитана в пехоте и т. д.
Что читали и смотрели?
(Интересно ли это вам?)
Уже с пяти лет я был большой книгочей, а в Москве моя любовь к литературе разгорелась с новой силой. Я, провинциал, «открывал Америку», знакомился с творчеством замечательных поэтов — Мандельштама, Волошина, Цветаевой, Заболоцкого. Поразило одно из последних стихотворений измученного сталинскими лагерями, смертельно больного Заболоцкого — искрящуюся радостью жизни, весельем, юмором замечательную «Поэму весны»:
Поразили трагическая судьба и стихи Николая Гумилёва, поэта-конквистадора, поэта-рыцаря, поэта-воина, как его называли, — воина не только в стихах, но и в жизни. Участник I мировой войны, доброволец лейб-гвардии Уланского полка, кавалер двух солдатских Георгиевских крестов, потом прапорщик 5-го Гусарского Александрийского полка. Направленный летом 1916-го на излечение в Царское Село, активно участвует в жизни литературного Петрограда: пишет стихи, пьесу «Гондла», проводит творческие вечера в «Союзе поэтов», в феврале 1921-го избран руководителем петроградского отделения Всероссийского союза поэтов. С 1918 г. до гибели входит в состав редколлегии издательства «Всемирная литература». 3 августа 1921-го Гумилёв был арестован большевиками за номинальную конспиративную деятельность. Ряд писателей (говорят, и Горький) пытались его спасти. Безуспешно, 35-летний Гумилёв был расстрелян.
Стихи Гумилёва сразу покорили меня — нравились «мужественный романтизм», введённый им в русскую поэзию и взятый потом на вооружение советскими поэтами, напряжённый лиризм других стихов, например стихотворения «Жираф». Никто, по-моему, не смог в русской поэзии выразить с такой пронзительной силой боль трагической неспособности дать счастье близкому человеку: