Папа из Огня

В трактире царила вечерняя суета, и я был в самой ее гуще: в руках поднос с элем и тушеной говядиной, в деревянных мисках, грозящих выплеснуться через край. Я, как обычно, справлялся с этим искусным балансированием, проскальзывая между пьяными посетителями и разнося яства по залу. И, как всегда, нетрезвые мужчины делали нежелательные попытки прикоснуться к моему телу. Я хорошо научился уклоняться от них, и иногда мне даже удавалось сделать так, чтобы немного горячего рагу попало на их пальцы, если я покачивал поднос в нужном направлении.

— Еще немного, — сказал я своей девочке в утробе. — Мне нужно еще немного времени, и мы с тобой выберемся из этого места.

Скоро мне не придется каждую ночь подвергать ее этому шуму. Представляю, это, наверное, сродни ужасным соседям, которые постоянно шумят, когда ты пытаешься просто поспать. У меня хотя бы что-то было: комната над таверной и работа, приносящая деньги в мой карман. Но так было не всегда. После того как я забеременел, я жил на улице, поскольку ни одна семья не хотела меня приютить.

Мужчина схватил меня за задницу, и я сделал небольшой пируэт, уклоняясь от шлепка как раз вовремя, и его рука проскочила мимо и попала прямо между ягодиц довольно крупного парня, стоявшего позади меня. Он крутанулся на месте, в ярости схватил своего нового друга за рубашку и стащил его со стула. Тот одарил его дурацкой ухмылкой, а потом его швырнули через весь зал в пустые винные бочки.

— Кажется, он сказал, что у тебя симпатичная попка, — сказал я рассерженному мужчине. — Сказал, что хочет проверить, насколько она тугая.

Мужчина издал безумный рев и набросился на своего невольного любовника, и эти двое сцепились в пьяной драке, пока все кричали, подбадривали и подстрекали их. Доставались кошельки с деньгами. Делались ставки. Именно такие моменты развлечения делали мою работу более сносной.

Я отступил в бар, чтобы наполнить кружки и подготовиться к неизбежному наплыву людей, желающих купить выпивку на свои выигрыши, но драка закончилась быстро: оба мужчины заработали синяки под глазами, и мистер Форестер вышвырнул их на улицу. Из окна я видел, как они вместе ковыляли прочь, обнявшись, словно совершенно забыли, из-за чего подрались. А может, они и помнили, и это был просто какой-то брачный ритуал между двумя альфами, о котором я не знал.

Дверь открылась, и появились новые гости, и я поспешил выполнить их заказы. Каждый раз как она открывалась, я надеялся, что дракон Альтаир войдет в эту дверь, но прошла неделя с тех пор, как он появился в таверне. И я знал, что этого никогда не произойдет. У него не было никаких причин возвращаться сюда. А мне так хотелось поговорить с ним и задать дракону всевозможные вопросы о том, каково это — быть драконом. Я знал, что это невежливо, но мне было так любопытно. Часть меня хотела снова пойти на разведку к станции, но я не знал, говорил ли он правду, когда сказал, что съест меня. И если не он, то, как насчет других пожарных из его команды? Все это так захватывало. Я всегда интересовался драконами, с самого детства. Я не понимал, почему все их так боятся.

Конечно, рассказывали истории о том времени, когда драконы господствовали в мире и держали людей в страхе. Иногда я задавался вопросом, может, со мной что-то было не так? Почему я не мог видеть вещи так, как все остальные? Может, мой мозг сломан? Всё это не укладывалось в голове. Возможно, я слишком наивный и неопытный; возможно, те старики видели то, от чего мне просто повезло уберечься, но все, что они рассказывали, — это истории, которые передавались из уст в уста, то, что они не видели своими глазами. Другими словами, бред сивой кобылы. Так что же было правдой? Хотелось бы узнать, но я никогда не узнаю. Я не мог просто найти дракона и спросить его. Если Альтаир снова поймает меня, когда я буду красться вокруг станции, я не представляю, как меня встретят.