Король [3,6][ЛП]

— Какая жалость. — Он наклонил голову, и его губы оказались в нескольких дюймах от моих. Когда он заговорил, я почувствовала его дыхание. — Я бы заплатил за это любую сумму.

Я так и думала.

— Сколько? Динь — дорогой сосед по комнате.

— Могу себе представить. — Его глаза стали тяжёлыми, как и веки, и я почувствовала мягчайшее, едва заметное прикосновение его губ.

Я ахнула.

Король отпрянул в сторону. На этот раз он не бросился вперёд, когда я споткнулась. Я поймала себя на том, что он отступил на несколько шагов, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки от меня. Тяжело дыша, я не знала, должна ли я чувствовать облегчение или разочарование от того, что он не поцеловал меня. Ну, проблема была в том, что я знала, что должна чувствовать облегчение. Разочарование пронзило меня, когда мы уставились друг на друга в мягком свете уличных фонарей.

— Иди домой, — сказал он через несколько минут. — Здесь для тебя ничего нет.

Я вздрогнула от двойного значения этих слов. Они обжигали, но волна колючего жара смягчила боль. Я ухватилась за неё.

— Не указывай мне, что делать.

— Я не указываю. — Он скрестил руки на груди. — Я даю тебе выбор.

— Неужели? — Я рассмеялась, подражая его позе, скрестив руки на груди. — Что-то не похоже.

— О, но это так. Я говорю тебе идти домой, и я даю тебе возможность сделать это самой. Или я мог бы забрать тебя, посадить в свою машину и отвезти туда.

У меня отвисла челюсть.

— Мне бы очень хотелось посмотреть, как ты это сделаешь. Серьёзно.

Его голова склонилась набок, а затем он опустил руки, делая шаг ко мне.

Я выбросила вперёд руку.

— Если ты только прикоснешься ко мне, я отрежу тебе яйца и ударю тебя в лицо.

— Чёрт. — Он усмехнулся, посылая мелкую дрожь по моей спине. Звук был таким же глубоким и приятным, каким я его запомнила. — Это агрессивно.

— Я чувствую себя очень, очень агрессивно.

— Хм-м. — Он вздёрнул подбородок. — Обычно, когда я прикасаюсь к тебе, ты хочешь сделать что-то другое с моими яйцами.

Мои губы приоткрылись на резком вдохе. Дюжина различных вещей, которые я могла бы сделать с его яйцами, танцевали в моей голове, как действительно странные сахарные конфеты, и ни одна из них не включала в себя его самого.

Потом я заметила, как смягчилась его челюсть и изгиб губ. Он… веселился.

К чёрту это.

Я напрягла спину. Будь я проклята, если он находит меня смешной.

— Знаешь что? Ты прав. Было очень много вещей, которые я хотела сделать с ними. Поцеловать их. Облизать их. Сосать их.

Его веселье исчезло, когда он пристально посмотрел на меня. Почти хищный блеск наполнил его глаза, заставляя их светиться.

— Я хотела познакомиться с ними поближе, чтобы мы называли друг друга по имени, — продолжала я, не опуская руки. — Но это было раньше. Сейчас — нет. Теперь я бы предпочла их отрезать

— Ты уверена в этом, солнышко?