Временной сдвиг. Второй шанс (СИ)

— Ему в б-больницу надо. Есть рядом г-город или село?

Снова непонимание во взгляде. Блин, как это по-английски:

— Хи нид хелп, хоспитал ор д-доктор!

Я показал на рану потом на свою почти пустую аптечку и развел руками. Мол "больше ничем помочь не смогу". Кажется, на этот раз меня сразу поняли. Девочка встала, показала рукой в глубь леса, затем изобразила пальцами идущего человека.

— Us there! Go!

Ну туда, так туда, и кстати говорит она с акцентом, похоже английский ей не родной язык.

Направление понятно, теперь надо решить, как тащить раненного. На себе я его далеко не унесу. После своих фокусов я до сих пор ощущал слабость во всем теле. Девчонка тоже вообще не помощник, даже если б были носилки. Хотя… можно же волокуши сделать. Только веревка нужна, а у меня ее нет. И как спросить есть ли она у девочки? И как вообще "верёвка" по-английски? Наверное, лучше просто показать, что я хочу сделать, а там надеюсь сама поймёт. Вытащил свой тесак и срубил два ближайших молодых деревца. Положил их параллельно на землю. Затем срубил ещё несколько тонких, но прочных веток и положил их поперек длинных. Я поднял с земли какой-то гибкий прутик и обернулся, к наблюдающей за мной девочке, и жестами попытался объяснить, что надо бы связать их. Она кивнула, мол "поняла", и ответила на своем певучем:

— Köysi! Minulla on se![1]

Хм, мне точно знаком этот язык. Пока раздумывал, девочка подошла к своей сумке, что-то достала из нее и поднесла мне. На руках у нее лежал моток шнура. На глаз метров тридцать длиной, и на ощупь как капроновый. Блин! Жалко такой резать. Вдруг пригодится, мало ли что впереди. Ладно так обмотать попробую. Через десять минут я смотрел на свое творение. А вроде неплохо получилось, и прочно. Осталось свободной ещё половина шнура. Использую её, чтобы закрепить на волокушах раненого, но сначала надо бы быстро перекусить, путь до людей похоже не близкий. И еще чувствовал я себя очень измотанным после бессонной ночи и долгого спуска к лесу. Вынув из рюкзака контейнер, вытащил последние две банки консервов, и пачку хлебцов. Одну банку предложил своей новой знакомой. Она же, недоуменно глядя на меня, что-то быстро затараторила на своём, указывая то раненого, куда-то в лес, всем видом показывая, что надо торопиться. Я, не говоря ни слова, просто впихнул ей в руку одну банку, а сам открыл свою, и сел и прислонившись к ближайшему дереву, начал есть. Девочка насупилась, зло сверкнула глазами, и тихо пробурчала:

— Russya…

Банку, однако ж взяла, принюхалась и принялась есть, используя вместо столовых приборов хлебцы, а вот я «подзавис» от услышанного. «Руся»… Прозвучало это слово с ударением на «У». А ведь так финны между собой уничижительно называют русских. Точно! Мне об этом брат рассказывал, который уже несколько лет живёт в Хельсинки. Русские финнов, кстати, в ответ «чухонцами» называют! Вот почему мне её язык знакомым показался! Она кажись финка! И еще, получается, что она знает кто такие русские, и, это значит — русскоговорящие тут есть. Вот только, если следовать географии, финны с русскими могли пересечься только в районе Питера, а мы точно не в его окрестностях. Хотя, если это вообще другой мир… Параллельный или еще какой… Чёрт. Нужна информация, а спросить не у кого. Во всяком случае, не с моим английским.