Картинки нижегородского быта XIX века
- Автор: Смирнов Дмитрий Николаевич
- Год: 1948
- Язык: русский
- Год: Горьковское Областное издательство
- Жанр: История
Электронная книга - «Картинки нижегородского быта XIX века». Краткое содержание книги:
В итоге книгу изъяли из продажи и из библиотек и уничтожили практически весь 10-тысячный тираж. Сейчас это издание — библиографическая редкость. И оно стоит того, чтобы с ним познакомиться.
Зрители дивились смекалке земляка, но мнения о новинке были, скорее, неблагоприятны. Бурлаков устрашила мысль о возможном в будущем недостатке работы, а судохозяевам отнюдь не улыбалась мысль о довольно большом расходе на «механизм».
Как бы то ни было, губернатор немедленно донес в столицу о «достигнутом при его попечении успехе в отечественном судостроении». Изобретателю выдали награду, а судно приобрели в казну. Однако пока в столице соответствующие ведомства «знакомились» с кулибинским проектом, «водоход», сданный на хранение городу, стоял в одном из пригородных затонов. Кончилось тем, что весенние ледоходы привели судно в негодный вид, в 1838 году оно было продано на слом, и о судне забыли.
Дожидаясь результата отзыва о «водоходе», Кулибин с присущим ему пылом отдался другому своему заветному проекту — устроить нижегородцам водопровод. О Нижнем справедливо говорили: «воды много, а попить нечего!» Расположенный у двух рек, город испытывал недостаток в питьевой воде, за которой жителям приходилось спускаться на берег и затем взбираться на сорокасаженную кручу. Колодцы в городе не обладали пригодной водой, а родников не хватало.
Кулибин задумал механическим путем поднять воду на гору. Для этой цели он работал над проектом большого колеса, которое, вращаясь «само собой», без помощи извне, приводило бы в движение систему насосов… Здесь гениальный самоучка, движимый благородным порывом принести пользу человечеству, впал в роковую ошибку. Он намеревался создать энергию «из ничего», т. е. осуществить невозможное в природе — «перпетуум мобиле» (вечное движение), занимавшее тогда умы некоторых ученых и изобретателей.
В лице Кулибина нижегородцы обрели подлинного русского самородка, неутомимого изобретателя и подвижника науки. К сожалению, правящая чиновничья Россия своевременно не разглядела в нем задатков истинного сына науки, и замыслы великого механика, хотя и не все, были реализованы уже позднейшими русскими техническими деятелями.
И самое появление вслед за ним других русских изобретателей-самородков (например, Попова или Калашникова, о котором речь будет впереди) служит ярким доказательством, что Кулибин — не случайное явление в русской жизни, а показатель высокой одаренности глубинных слоев русского народа.
Глава третья
Немного о раскольниках, бороде, чае-сахаре. — «Заботы» городских управителей о нравственности горожан. — Наука и просвещение.
Среда, в которой жил и работал великий механик, опередивший свой век на 40–50 лет, по-своему крайне интересна и заслуживает быть отмеченной в некоторых проявлениях, характеризующих консерватизм нижегородского общества того времени.
Находясь около основных центров русского раскола, город в значительной степени был пропитан старозаветным, специфически-раскольничьим духом.
С бытовой стороны «староверие» выражалось, например, в пристрастии к бороде. Борода считалась совершенно необходимой принадлежностью взрослого мужчины, как бы символом уважения к старине. В первые годы века любому торговцу Нижнего базара нельзя даже было появляться в торговых рядах с бритым лицом, так как отовсюду его преследовали насмешливые возгласы: «скоблено рыло!».
Нижегородская борода сделалась широко известной в Поволжье и вошла в обиход русской «крылатой речи»: «бородка-нижегородка, а ус макарьевский». Или «борода Минина, а совесть глиняна», — говорил народ, подчеркивая характерную особенность торгового человека.
Значительная часть нижегородского мещанства и купечества не употребляла картофеля, сахара, не пила чаю или кофе.
О картофеле говорили, что это не что иное, как «чёртова похоть — поганая трава». Чаю не пили на том основании, что «добывается это зелие в ханской земле (Китай)»…
Значительная часть дворянства первых годов XIX века понимала образование больше как внешнюю полировку, уменье вращаться в обществе. Поэтому самыми необходимыми знаниями для молодых дворян были знание иностранных языков, преимущественно французского, уменье танцовать и поддерживать «салонный» разговор.
В средних городских чиновничьих и торговых кругах наука и ученье, как правило, находились в совершенно зачаточном состоянии. Детей учил дьячок из ближайшей церкви, пособием для чтения служили псалтырь и часослов, а по письму — опаленная с воском черная дощечка неслоистого дерева, на которой писали разведенным мелом. В более богатых семьях для преподавания нанимали бурсака-поповича, а писали ученики чернилами на бумаге, разлинованной от руки.