Сразу и навсегда! Уйти по-английски

К конкурентам «Глиптии» Бояна не пошла. Какой смысл менять шило на мыло? Все они, эти крутые, одним миром мазаны. И в те фирмы, которые промурыжили её целый месяц, не пошла тоже, хотя многие из них ей звонили (видимо, Шах осаду снял). А устроилась на работу в архитектурную фирму, занимающуюся проектированием развлекательных центров и аквапарков для регионов. Фирма была небольшая, но с огромными перспективами, во всяком случае, её директор активно работал над расширением географии заказов на соседние с Софией области. Коллектив молодой, веселый и азартный. Работа очень интересная, поскольку типажного строительства в этом направлении не было, каждый объект должен был быть уникальным, что давало неограниченные возможности для полёта творческой фантазии архитекторов. А в обязанности Бояны, как ведущего инженера, входило воплощать фантазии в реальность, иногда, конечно, несколько приземляя буйное воображение дерзких творцов.

Здесь она была просто счастлива, и забыла и думать и о «Глиптии», и о её директоре Шахе. Но неожиданно к ней на работу заявился следователь с расспросами о причинах её увольнения из холдинга и огорошил сообщением, что на Дамьяна Натановича подала в суд новая сотрудница, обвиняя его в сексуальных домогательствах и попытке изнасилования. И следствие решило копнуть глубже и шире, чтобы выяснить – а не было ли подобных случаев раньше? За последние пять лет Бояна и эта новенькая, Йорданка8, оказались единственными женщинами, принятыми на работу в архитектурное подразделение холдинга, возглавляемого Дамьяном Натановичем. Так что опрашивать, по сути, было больше некого.

Бояна задумалась, вспоминая тот единственный и совершенно неожиданный поцелуй в кабинете бывшего начальника, и попыталась представить Шаха в роли насильника. Но это было совершенно не реально! Да, он мог обидеть словом и даже одним взглядом, но сексуальные домогательства – никогда! И она указала следователю причину своего увольнения: неуважение к её профессионализму, как главную, а остальное постаралась изложить осторожно, чтобы не навредить Дамьяну Натановичу ещё больше, решив окончательные выводы сделать на суде, куда, как сказал следователь, её вызовут в качестве свидетеля.

На суде Бояна не узнала своего бывшего начальника, поскольку вместо грозного Шаха, на скамье подсудимых сидел, пусть мрачный и осунувшийся, красавчик без бороды и усов. Если бы Бояна не разглядела среди сидевшей в зале публики Живко, она бы решила, что это именно он и есть. Когда Бояну вызвали для дачи показаний, и она смогла, наконец, увидеть истицу, ей стало всё так кристально ясно, что она не удержалась и высказалась в том смысле, что скорее поверила бы Дамьяну будь он истцом в этом процессе, а не обвиняемым, чем вызвала смех в зале, и получила замечание от судьи.