Хааст Хаатааст

– Шансов у отца с матерью здесь мало, безнадежный случай.

Елена сняла куртку, положила ее вместе со своим рюкзаком на деревянный настил, и налегке, вскинув руки, приблизилась еще на два шага к концу пирса.

– Пожалуйста, послушайте меня, – закричала она. – Через месяц открывается ювелирная фабрика и вырубка льда в медвежьей бухте. У всех будет работа. Ребята – вы сможете бесплатно заниматься в военно-морском музее. Также я вас устрою рубить ледяные скульптуры и вы сможете поехать в Японию на ледовый фестиваль. Ребята, я вам гарантирую путевки в Японию. Вы там будете жить месяц.

Ее голос, мягкий и приятный на слух, звучал искренне и привлекательно, это не было формальное озвучивание текста, хотя слова, конечно, в общих чертах были подготовлены еще по пути к месту происшествия. Елена говорила еще несколько минут. Родителям были обещаны бесплатные занятия в академии ремесел, которую уже два года обещали открыть на острове и весной уже точно откроют. Елена знала, что этой весной академия не откроется, но, увы, приходилось врать. Елена в целом настаивала, что впереди много возможностей, и сдаваться таким образом – непростительно и малодушно. Стоящие на краю пирса никак не реагировали на проповедь Елены, хотя смотрели прямо на нее, и, похоже, слушали. Выражения их лиц было трудно различить – этим пасмурным, мглистым утром все казалось размытым даже на расстоянии десяти шагов. Дождя пока не было, и, даже, казалось, начинало рассеиваться. Вопросов пока Елена не задавала, и совершенно непонятно было, имеют ли ее слова хоть какой-нибудь успех.

– Протяните, Елена, еще немного, никак не приходит ответ, – прошептал ей Чагин.

Как только он это произнес, на экране его фотоаппарата появился новый текст. Елена шагнула назад к Чагину, и Хааст тоже подошел; все стали жадно читать. Хааст поразился этой информации – такого он на континенте не встречал. Здесь было впечатляющее собрание мельчайших подробностей из жизни участников суицида – двоих взрослых и троих подростков. Были даны характеристики, описаны старые привычки, увлечения и случаи из детства, способности и склонности. Были указаны имена друзей и учителей, приложены фотографии дворов и улиц, где выросли расследуемые. Времени читать все это сейчас никак не было. Хааст не успевал, настолько быстро Чагин листал страницу за страницей, но наша троица, похоже, все впитывала и мотала на ус. Леонард вдруг отделился от компании и быстрым шагом пошел обратно к машине.

– Куда это он? – спросил Хааст.

– Скрипка. Скоро вернется. Не мешайте, пожалуйста, – быстро ответила Елена, она вся была погружена в проглатывание текста на экране аппарата Чагина.

Хааст не понял. Никакой скрипки он в тексте не видел, видимо, пропустил. Ничего из того, что он успел выхватить из стремительно бегущих строк, не казалось ему подходящим рычагом для влияния на этих несчастных; все это были обыденные, непримечательные, хотя и очень подробные факты из их жизни. Он был прав – интересных деталей было мало. Люди со способностями и талантами редко идут на самоубийство, если конечно эти таланты умеренны и не мешают им твердо стоять на земле. Елена читала несколько минут, между тем погода налаживалась, светлело. Когда она вновь обратилась со словами в конец пирса, там уже можно было различить выражения лиц и отдельные движения. Елена обратилась к взрослым по имени-отчеству и передала привет от их старых знакомых. Вывести их из решительного, сконцентрированного на своем плане состояния путем удивления, изумления – такова была ее тактика – сообразил Хааст. И она мгновенно сработала – на подавленных, угрюмых лицах стало заметно оживление, интерес.