Не сгореть, так растаять (СИ)

— Завидуешь? — он громко икнул. — Тоже хочешь? Мне поделиться?

— Ты ответишь на мои вопросы, дуралей?

— Правильно что не хочешь. Здесь мало осталось. — Он запихал остатки сэндвича в рот, и не прекращая жевать пробубнил: — Мне самому мало.

— Мерлин, ну что за дурак. — Гермиона покачала головой, сдерживая улыбку. Пьяный Малфой, говорящий с набитым ртом — это было зрелище, сродни рождению тигрёнка альбиноса, такое же редкое и чрезвычайно милое.

Тем временем, Драко стащил оставшиеся два сэндвича, допил остатки из бутылки и швырнул её куда-то вперёд. Потом кряхтя поднялся, подобрал её, выбросил а мусорный контейнер и вернулся на шезлонг.

Они молча лежали, практически соприкасаясь плечами и чувствуя исходящий друг от друга жар, и молча наблюдали за неспешными волнами, качающими льдины, за переливами северного сияния, за тусклыми звездами, пробивающимися на розовом ночном небе.

Когда Драко заговорил, голос его был твёрд.

— Когда у тебя случилась задержка, я был вне себя от счастья. Я безумно хотел этого ребёнка и уже успел полюбить его всем сердцем. Меня лишь пугала твоя реакция, ведь ты чётко дала понять, что хотела бы повременить с беременностью. Я боялся, что ты избавишься от него. И, я даже не знаю, что было сильнее, когда выяснилось что ты не беременна… тоска от того что всё не подтвердилось. Или облегчение, от того что ты могла сделать неверный шаг, но в итоге не пришлось.

— Я бы никогда не избавилась от ребёнка, Драко…

— Спустя некоторое время я допустил ошибку, работая с малоизвестным артефактом. Я был выведен из строя произошедшим, мыслями я витал неизвестно где и я отвлёкся, совершил ошибку. Проклятие на некоторое время лишило меня мужской силы. Ну… ты понимаешь… И мне было чертовски стыдно, что твой муж буквально стал импотентом.

— Мерлин, Драко, почему ты не сказал мне? Я не знала что и думать… я решила, что ты больше не хочешь меня.

— Блядь, Грейнджер! Ну какая же ты идиотка! Как я могу не хотеть тебя, когда ты в принципе единственная женщина, которую я желаю вот уже добрых шесть лет? Ты себя вообще видела со стороны? — Он скосил на нее глаза. — Нужно быть конченным педиком, чтобы не хотеть всё это. — Он махнул рукой, описывая в воздухе изгибы её тела. — Я и здесь задолбался прятать свой гребаный стояк, потому что ты ходишь здесь вся такая… блядь, практически голая! И у меня нет ни малейшей возможности прикоснуться к тебе, пока твой гребаный Поттер не притащит нам это чёртово зелье!

От неожиданных откровений у Гермионы, мягко говоря, глаза полезли на лоб. Сердце радостно затрепетало, больно ударяясь в грудную клетку и сбивая дыхание.

— Я так устал, Гермиона. — Драко несколько раз ударился головой о спинку шезлонга и закрыл глаза. — Эти три недели были худшим в моей жизни. Ты меня оскорбила. Ранила. Растоптала. И ни одна тварь, — он приоткрыл один глаз, — это я твоих друзей имею ввиду, не сказала мне, что ты страдаешь. Что сказанное было сгоряча. Что ты разбита так же, как и я.

— Я… не знаю, что сказать.

Драко перевернулся на бок и подложил под щеку ладонь, совсем как ребёнок. Его невероятные глаза, цвета возвышающегося перед ними ледника, смотрели прямо в душу. Он поднял ладонь и ухватил болтающийся на ветру локон.

— Я так хочу к тебе прикоснуться. — В его голосе звучала отчаянная тоска. — Просто обнять, прижать к себе крепко-крепко. Уткнуться носом тебе в шею и заснуть, вдыхая запах твоей кожи… я очень хочу поцеловать тебя.

Его глаза блестели, то ли от подступающих слез, то ли от отражающегося в них северного сияния.

— Не хочешь поплавать?

Не дожидаясь ответа, она ловко поднялась и быстрыми лёгкими шагами спустилась к воде, и не оборачиваясь, и даже не снимая платье, погрузилась в привычное ледяное крошево.

Гермиона отплыла, сделала небольшой круг и вернулась к берегу. Драко был уже в воде, лёгкие волны обнимали его за плечи. Его глаза сияли ярче полярной звезды, и этот свет он дарил лишь ей одной. В его хмельном взгляде плескались бесконечная любовь и обожание.

Она приблизилась к Драко практически вплотную, ощутив под ногами ледяной выступ, между разделяющими их сантиметрами тихонько поплескивало море. Гермиона опустила глаза и осторожно коснулась кончиками пальцев его ладони. По коже прошлась горячая волна, словно струя вывернутого на максимальную температуру душа. Ощущения были немного болезненные, но вполне терпимые, и это было небольшой платой за их обоюдное желание прикоснуться друг к другу.

Драко рвано выдохнул, едва контролируя сбившееся дыхание. Он развернул ее ладонь и переплел их пальцы под водой. Такое простое прикосновение заставило сердце буквально выпрыгнуть из груди.

Они уже очень давно друг друга не касались. И уже очень давно лёгкое касание не значило для них двоих так много.