Туманная река 3

Проходя мимо окон, которые выглядывали во внутренний дворик госпиталя, я ещё раз взгрустнул о том, что не поеду на Олимпиаду. Что поделать в таком состоянии я не игрок.

— Я спрашиваю, сколько тебе разогреть? — обратилась ко мне медсестра с миленьким кругленьким личиком.

— А знаешь что, — я махнул рукой, — чтобы семь раз суп не греть, давай всю кастрюлю.

— Ведь лопнешь! — картинно рассердилась девушка.

— А ты налей и отойди, — через боль в рёбрах усмехнулся я, — кстати, я вас вчера как следует, объел, вот двести рублей. Извини, больше нет.

Я выложил две бумажки бежево-фиолетового цвета, на которых был изображён с одной стороны Владимир Ленин в анфас, а на другой — московский кремль. Конечно, по той своей жизни я помнил сотку немного меньших размеров и другого оттенка, и Ленин на ней был в профиль. И когда же произойдёт эта денежная реформа? В принципе, какая разница.

— Мы с больных денег не берём, — Марина гордо передвинула денежные купюры в мою сторону.

— А я не больной, — я вернул их обратно, — я — травмированный. У меня, может быть, психологическая травма, а вы от денег отказываетесь.

— Бери, бери, — в ординаторскую залетела Лариска, — мы на эти деньги картошечки купим, потом отварим, и бутылочку вина.

Она снова весело подмигнула мне, и толкнула в плечо Марину.

После кастрюли супа в ординаторской я проглотил за завтраком две порции гречневой каши. Потом немного послонялся по этажам госпиталя. Больные между уколами и процедурами самозабвенно резались в домино и шахматы. Я глянул краем глаза на примитивные комбинации любителей передвигать шахматные фигуры, и мне сразу захотелось спать, поэтому осторожной шаркающей походкой я двинулся в свою персональную палату. «Бдительного» милиционера, который постоянно храпел на посту, по всей видимости, вернули спать на более ответственное место службы. Зато в палате около письменного столика меня ожидал практикант, студент.

— Ну, где вы пропадаете! — подскочил он, когда заметил мою побитую физиономию, — Самуил Михайлович вас везде обыскался. Вам срочно нужно на рентген.

— Что я, флюорографию никогда не делал? — я сел на кровать, — мне сейчас нужно часик поспать, а потом как следует поесть, засекай время, Витюша.

Я завалился боком поверх одеяла и закрыл глаза. Презабавный парень был этот студент, все его звали здесь Витюшей, так как Самуил Михайлович был близким другом его отца и помнил нашего практиканта с младенческих лет. Так детское имя и перекочевало в больничные покои. Единственный недостаток Витюши, который иногда злил, а иногда и забавлял, была фантастическая рассеянность. Могли его послать за одним лекарством, а он приносил совершенно другое, и даже порой и не в ту палату. Поэтому от греха подальше прикрепили студента ко мне, чтобы следил за моим общим состоянием.

В районе восьми часов вечера, когда я после сытного обеда вновь мучился от голода, в палату заскочила Лариска.

— Витюша, мальчики, — улыбнулась она, — пожалуйте на наш небольшой сабантуй.