Мой лучший учитель

— Кто готов рассказать нам о литературе барокко? — строго спросил препод. — Что можете нам поведать об испанском гонгоризме?

Я не отрывала от него глаз. Сегодня на Валентине Петровиче был свитер, на шее повязан шарф. Синий такой, с золотыми рыбками. Мой шарф! Тот самый, что подарила мама. Мне непременно нужно было его вернуть, и Валентин Петрович как будто знал об этом, открыто демонстрируя преимущество.

— Ирина Комарова, — проговорил он, и голос его как будто потеплел. — Расскажете нам о Луисе де Гонгора? Читали его «Оду на взятие Лараче»? Выходите же, не стесняйтесь.

Читала, но сейчас совершенно забыла. Забыла обо всем, кроме этих голубых глаз и мягкого, обволакивающего голоса препода. Поднялась с места и на негнущихся ногах поплелась к преподавательскому столу, точно загипнотизированная удавом маленькая мышка. Валентин рассматривал меня с откровенным вожделением, перебираясь горячим взглядом от груди к низу живота и невольно вгоняя меня в краску. При этом он теребил пальцами шарфик, и мне мгновенно вспомнились движения его умелых пальцев у меня в трусиках.

Ну, и как прикажете в таких условиях рассказывать о мифологической поэме, венце поэзии Гонгоры?

Шея же так сиятельно стройна,

Что перед ней хрусталь ― обломок дикий,

И грациозность утренней гвоздики

Прелестью губ твоих превзойдена.

После того как Валентин Петрович продекламировал этот отрывок, по учебному залу снова прокатил восторженный стон. Вот только препод читал стихи, глядя мне в глаза. Я худо-бедно ответила на поставленный вопрос и опустила глаза в тщетной надежде, что теперь-то меня отпустят.

— У кого есть вопросы по теме? — спросил препод.

— А можно не по теме?! — радостно воскликнула Катерина. — Вы женаты, Валентин Петрович?

— Есть ли у вас странички в соцсетях? — спросила Маша. — Можно, я постучусь к вам в друзья?

Вопросы сыпались как из рога изобилия, и все это время я стояла рядом с Валентином Петровичем, мечтая провалиться на этом месте. Особенно когда препод приобнял меня за талию — как будто бы дружески, но у меня от этого прикосновения мурашки поползли вдоль спины. Стало вдруг нечем дышать. А трусики вновь намокли.

— Я не женат, если вам это интересно, — объявил Валентин. — Соцсети не слишком уважаю, предпочитая личное общение. Так ведь гораздо проще сблизиться, верно, Комарова?

Я нервно сглотнула и ничего не ответила.

— А вам разрешено спать со студентками? — хихикнув, спросила Катерина.

— Если им есть восемнадцать, — охотно сообщил Валентин. Его рука отпустила мою талию, но в следующую секунду я почувствовала вполне ощутимый удар по попке. Со стороны аудитории этого видеть не могли, и все же я успела почувствовать себя распутной донельзя. — Идите, Комарова, вы пока свободны.