Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825
- Автор: Симбирцев Игорь
- Год: 2006
- Язык: русский
- Год: Центрполиграф
- ISBN: 5-9524-2038-9
- Жанр: Военные
Электронная книга - «Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825». Краткое содержание книги:
Повествование начинается со времен опричнины и продолжается описанием Тайного приказа Алексея Михайловича, Тайной канцелярии Петра I и Екатерины II, Тайной экспедиции Павла I и Особой канцелярии Александра I. Автор рассказывает о формировавших и возглавлявших их ярких и неоднозначных фигурах — Иване Грозном, Петре Толстом, коварном после-разведчике Бестужеве.
Так что все эти политические процессы российской истории до Ивана Грозного можно считать лишь рытьем фундамента под мощное в будущем и довольно мрачное здание российского тайного сыска. Первый же камень в основание был заложен именно при Иване Васильевиче по прозвищу Грозный, и назывался он опричниной. Здесь и стартовала русская тройка политического сыска и репрессий, которую затем несколько веков будет тянуть бессменная троица коренных в виде доноса, слежки и пытки. А позднее к ним присоединится еще и провокация, начиная забирать тройку в свою сторону и ее саму же все опаснее раскачивая. Причем, заметим, важность этих вороных постепенно менялась. Если при Тайной канцелярии Петра I и его наследников главную нагрузку на себе в этой упряжке госбезопасности тянула пытка, при Третьем отделении в XIX веке — слежка и донос, то последняя николаевская охранка прочно сделала коренным провокацию.
Оригинальное и сугубо российское явление опричнины при самом известном и наиболее спорном персонаже на российском троне в лице Ивана IV многие исследователи и историки считают первой попыткой создания единой службы политического сыска в России. Поэтому многие ведут отсчет истории спецслужб Российского государства именно с момента образования опричнины в 1565 году. На самом же деле это учреждение вряд ли можно по какому-либо признаку причислить к спецслужбам. Специально собранные в отдельные отряды царские слуги, именовавшиеся опричниками, вели розыск неугодных власти людей, организовывали их аресты, а чаще убивали на месте, участвовали в массовых пытках и казнях этого периода, как сказали бы сейчас, «массовых репрессий» против внутренней оппозиции царской власти в стране. Даже вырезали при своих набегах целые села и почти опустошали города по обвинению в «государевой измене». Часто во главе этой карательной конницы скакал сам русский царь. Но никакой серьезной разведывательной и контрразведывательной работы опричники не вели, оперативной работой в нашем нынешнем понимании не занимались, постоянной тайной агентурой не обзаводились. А всего лишь массово разъезжали по российским городам и весям, приторочив к седлам в качестве опознавательного знака собачью голову и метлу (символ чистки страны от измены), хватая и изничтожая недовольных по указу местных воевод, честным или ложным доносам, вырванным под пытками признаниям предшествующих жертв либо вообще по собственному усмотрению.
Это был в нашем современном понимании особый спецназ, или даже армейская гвардия, получившая вдруг карательные функции внутри страны. Как, заметим, следует это и из самого устаревшего слова «опричь», от которого пошло название явления. Оно означало «отдельно» или «особо» («опричь души», например). Опричнина была частью особого назначения, говоря современным языком. Правда, при этом в политическом терроре опричников проглядывались некоторые черты, свойственные будущим спецслужбам. Например, в штабе опричников в Александровской слободе под Москвой имелся первый в России архив политических дел и велись списки репрессированных, так называемые синодики для последующих поминаний за упокой душ убитых. Некоторые эти синодики приравнивали затем к реабилитации казненных ранее. Но, увы, это не так, синодики писали практически на всех убиенных опричниками, у нас же даже при Хрущеве стопроцентной реабилитации пострадавших при Сталине не было. Это была лишь отчасти снисходительная к уже убитым, отчасти циничная традиция помина казненных их же палачами. Так в те суровые времена было заведено. В самые мрачные годы инквизиции в средневековой Фландрии палачи перед казнью устраивали пир, на который в знак высшей милости приводили и приговоренного, чтобы он последний раз в жизни хорошо попировал. В той же Александровской слободе работало нечто вроде следственной комиссии опричнины, записывавшей показания арестованных, ее возглавляли Алексей Басманов и князь Вяземский (до тех пор, пока в 1570 году в такой же подвал для допроса притащили их самих). Хотя, разумеется, одних лишь записей синодиков опричниками, следственной палаты и постоянного штаба Опричного двора в Александровской слободе явно недостаточно, чтобы назвать это явление первой спецслужбой нашего государства.
При этом сам царь Иван Грозный в той же Александровской слободе имел свою загородную резиденцию, так что опричники заодно исполняли при нем роль охранников и гвардии. Всего в опричнину набрали шесть тысяч молодых людей из самых разных слоев тогдашнего общества. В целом уже из этого ясно, что их обязанности были намного шире обычного понимания тайного сыска в государстве.