Тайна призрачного вратаря

После пробежки Фелипе и Алисия заставили нас сыграть матч в одни ворота... Они стояли на боковой линии и наблюдали за нами. Ещё они что-то шептали и смеялись.

С игрой у нас не ладилось. Каждый раз, когда наши тренеры целовались, Грустный вздыхал. Восьмой споткнулся четыре раза. Мы с Алёной не смогли забить ни одного гола. Даже Мэрилин, казалось, бегала медленнее, чем обычно.

Капитан нашей команды вообще вела себя как-то странно. Она у нас левый защитник, и обычно я держусь левого фланга, чтобы сделать диагональный пас к центру и ударить по воротам правой ногой. Так что в играх мы обычно хорошо дополняем друг друга, и она всегда передаёт мне мяч.

Но в этом маленьком матче Мэрилин не сделала мне ни одной передачи.

– Почему ты мне не пасуешь? – спросил я.

Но она не только не ответила мне, она даже не посмотрела в мою сторону. Единственным, кто казался спокойным, как всегда, был Тони. Он был в своём репертуаре: вёл мяч, забивал голы, в общем, вёл себя как выпендрёжник.

Отправив мяч как можно дальше от ворот, я взглянул туда, где находились Фелипе с Алисией. Они продолжали шептать что-то на ухо друг другу.

– Если это называется брак, я точно не хочу жениться, – сказал я, пытаясь отдышаться.

Я тут же пожалел о том, что произнёс, потому что Мэрилин, которая находилась в этот момент рядом со мной, покраснела как помидор. А остальные засмеялись.

В конце тренировки я подошёл поговорить с Камуньясом.

– Мне надоела вся эта история с Мэрилин. Я расскажу правду, и пусть все знают, –сказал я ему.

– Нет, ты не можешь этого сделать. Если ты расскажешь, пари потеряет свою силу, и придётся повторять всё сначала, – ответил он.

– Мы о таком не договаривались, – возразил я.

– Есть вещи, о которых не договариваются, потому что они и так всем известны. Если ты не знал об этом, нечего раздражаться: это твоя проблема. В конце концов, никто не заставлял тебя заключать пари, – сказал Камуньяс.

– Значит, я не могу сказать, что поцелуй был на спор?

– Нет.

Мне захотелось сказать ему, чтобы он завязывал со ставками и пари. Что это именно из-за них его отец сидел сейчас в тюрьме. Но я не сделал этого, потому что это был бы удар ниже пояса, а Камуньяс – мой лучший друг, к тому же у него тоже был плохой день.

Так что больше я ему ничего не сказал.

Мы подошли к дверям раздевалки, где были все остальные.

– Я не понимаю. Почему они решили ввести отборочный тест именно в этом году? Как думаете, они нами недовольны? – спросил я у Мэрилин.

– Конечно, довольны. Если бы не были, они бы сказали нам об этом.

– Как они могут быть довольны, если в прошлом году мы чуть не перешли во второй дивизион? – сказал Камуньяс.

– Чуть. А чуть не считается. Мы же в итоге не перешли. И кроме того, в Бенидорме мы вообще вышли в финал, – сказал я.