В тени большого взрыва 1977

— Он учится во ВГИК, — попытался парировать министр, но тем самым не только не успокоил бурю, но и наоборот усилил её.

— Так он студент? И вы позволили студентку позорить нас перед капиталистами? Да что Вы себе позволяете?! Кого Вы пригрели там у себя в министерстве?!

— Товарищ Суслов, хочу напомнить Вам, что решение это было принято на уровне Политбюро и Вы, к слову сказать, не высказывались против, — взяв себя в руки, напомнил министр культуры разошедшемуся коллеге.

Суслов это помнил, но помнил он и то, что в тот день он был единственным кто высказывался против поручения данного проекта сопливому школьнику. Однако в конце концов, следуя партийной дисциплине — подчинения большинству, он проголосовал за то, чтобы подросток возглавил беспрецедентный международный проект.

Секретарь Политбюро вздохнул, поражаясь тому, что не смог сдержаться и проявил слабость, накричав на человека, исполняющего решение Политбюро. Этот нервный срыв, абсолютно не свойственный его натуре, Михаил Андреевич списал на расшатавшиеся нервы, которые были взбудоражены непониманием и твердолобостью, как военных, так и КГБ. И если от Устинова Суслов особого понимания не ждал, то отказ Андропова был для него явным ударом.

Ещё раз вздохнув и извинившись за срыв, поинтересовался, есть ли в министерстве культуры СССР какое-либо досье или какой-либо компромат на Васина? Свой интерес он объяснил волнением за дело международного значения и беспокойством за его успех.

Министр в этом вопросе Секретарю Политбюро помочь не смог и посоветовал не переживать. Свой совет он объяснил тем, что все, кто знаком с Васиным, говорят о его порядочности, надёжности, честности, профессионализме и любви к Родине. Закончил министр заверением: